Пережитый ужас перед огромным монстром, страх смерти, пьянящее чувство выплескивающейся силы, которую не надо больше сдерживать, и мужчина под ней прямо сейчас, которого она так сильно желала. Все смешалось внутри во взрывоопасный коктейль.
— Мы еще и месяца не провели на этом проклятом корабле, а уже дважды чуть не потеряли тебя, — продолжал Шторос, вылизывая ее шею от ключиц до подбородка, словно собака. — Ты хоть можешь себе представить как мы себя чувствуем? Или ты думаешь что у нас нет сердец? У меня, у Хоегарда, Тирсвада, Дайма? Или тебе плевать на то, сколько боли мы можем выдержать?
— Укуси меня, — всхлипнула Динка.
— Или выпори. Пожалуйста.
Шторос усмехнулся и поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза своими сияющими, словно изумруды, глазами.
А затем снова поцеловал ее, и в этот раз это был поцелуй чистой неразбавленной страсти. Он властно раздвинул ее губы языком и вошел ей в рот, а затем вышел и вошел снова, и снова, и снова… Динка застонала, вцепившись в волосы на его затылке и притягивая его голову к своему лицу.
Его руки пробежались по ее груди и уверенно сжали оба соска, пробуждая в ее теле уже знакомое искрящееся наслаждение. Динка со стонами втягивала в рот его язык и терлась промежностью о грубую ткань его штанов, как раз над тем местом, под которым угадывалась его жаждущая плоть. Его руки соскользнули на ее ягодицы, широко раздвигая их и плотнее прижимая ее промежность к его паху.
— О-о-о! — Динка застонала, открыв рот и уже не замечая, как Шторос жадно кусает ее губы.
Шторос качнул бедрами, слегка подбрасывая ее над собой и вновь позволяя плотно прижаться промежностью к его напряженному члену.
— Ох, а-а-а! — Динка сгорала в нестерпимом наслаждении, затапливающем ее тело, и чувствовала, как долгожданная разрядка все ближе с каждым сокращением его бедер под ней.
Тихо скрипнула входная дверь кают-компании.
— Динка? — в их сладкое единение ворвался испуганный девичий голос. — Динка, ты в порядке?
Динка и Шторос застыли, сжимая друг друга в объятиях и глядя друг другу в глаза.
«О нет! Только не сейчас! Зачем она здесь?» — мысленно взвыла Динка, наблюдая как в глазах Штороса одно за другим сменяют друг друга страсть, ярость, удивление, тревога и, наконец, облегчение. Как будто за эту короткую секунду он внутри себя прожил целую жизнь.
Шторос разомкнул объятия и упал назад, на спину, раскинув в стороны руки, и хрипло расхохотался.
