Поэтому я хочу сказать тебе, Маша, если он решил допустить тебя к себе так близко, что представил тебя родственникам как свою девушку – а Даниил Юрьевич вообще считает тебя едва ли не невестой, – то ты должна быть по отношению к Дэнси честной. Хорошо?
– Я и так честная. Я никогда не вру и не обманываю. Ну, по-крупному, – вспомнилась мне моя собственная мама и ее наивная вера в то, что я случайно покрасила волосы в оранжевый, или в то, что я недавно якобы занималась в библиотеке. – Я могу обидеть людей своими резкими словами, я иногда несу чушь, – призналась я в порыве откровенности к этой женщине, задумчиво теребящей дорогую серьгу, – но я не предам.
"
"– Хорошо. Наверное, я слишком рано завела этот разговор, но мое беспокойство о сыне – всегда со мной. Да и это вино… Да, психоаналитик был прав, Дэнси одинок, сам в себе запутался и старается не думать о себе, чтобы заглушить все, что лежит на душе – или, по словам Виктора Ивановича – в ид, бессознательном. Насколько вы близки? Он никогда не рассказывал тебе о…
Дальнейшее узнать в этот день мне было не сужено – нашему разговору помешал сам Денис.
Он вернулся в столовую. Лера приложил палец к губам и шепнула:
– Потом.
Я кивнула, переваривая информацию. Вроде бы простые слова, но за душу задели. И что хотела рассказать мне хозяйка дома? Может быть, о тех самых двух потерях своего сына? И почему при Смерче нельзя? Бли-и-ин… Тролль и Черри не стали мне ничего рассказывать, а когда об этом хотел сказать Дэн – я отказалась его слушать, послав его прошлое к Васе на бороду.
– Сплетничаете? – громко спросил Дэнни с напускной грозностью.
– Сплетничаем, – согласились мы хором.
– Обо мне? – уселся он на свое место – во главе стола.
«Типа, крутой?» – сказали объевшиеся головастики.
– О тебе, ты же ужасно важная фигура. И о твоей подруге. Маша, Дэнси так давно девчонок домой не приводил. – Лера бросила слегка обеспокоенный взгляд на сына. – Вернее, не приводил тех, с кем у его серьезные отношения. Потому я очень рада, что ты сегодня была с нами.
Я тоже была рада. И мне вовсе не хотелось уходить из дома Смерчинских – двухуровневого, огромного, элегантного, как и его хозяйка, и богатого – как хозяин, отец Дэна. Но уйти все же пришлось – не вовремя позвонила моя любимая мама и потребовала, чтобы я немедленно шла домой. Лера с трудом отпустила нас – Дэн, естественно, вызвался меня проводить и сказала на прощание, что будет рада видеть меня еще. Я буду тоже рада видеть ее.
