Дверь веселым и не совсем трезвым, вернее, совсем не трезвым парням и девушкам открыл сонный Ланде в одних длинных, похожих на пляжные шорты, трусах цвета морской волны, на которых были изображены розовые раковины, фиолетовые дельфинчики и зелененькие пальмочки. Волосы парня были собраны в высокий хвост, достающий до шеи кончиками светлых волос, а на лице застыла гримаса королевского презрения.
– Явился, – с неудовольствием покосился полунорвежец на Черри, который умудрился приехать не с одной, а сразу с двумя девушками – они говорили, что являются лучшими подружками, и теперь в шутку сражались за внимание зеленоволосого парня, целуя и щекоча его с двух сторон.
– А ты же сказал, тигренок, что у тебя дома никого нет, – захихикала одна из них, поглаживая пальцами его яркую татуировку в виде гротескного чудовища на плече."
"– А это и есть никто, – захохотал Черри. – Кристина, Аля, Никто. Знакомьтесь!
– Ну, знаешь ли! – топнув ногой, обутой в объемный красно-белый тапок в виде мутировавшего гриба-мухомора, воскликнул беловолосый.
Он явно был не рад гостям в количестве девяти штук. – Вообще рехнулся! Алкоголик!
– Он все больше и больше похож на твою женушку, которая ждет тебя дома после вечеринок, – расхохотался один из молодых людей, держась за косяк – мир вокруг резво шатался. – Только скалки в руках нет!
– А ты заткнись, – с обидой отозвался Ланде. Все парни ему были хорошо знакомы. – Вы скоро все сопьетесь, идиоты. Денис, ну ты хоть что-то сделай! Чего они сюда все приперлись?
Смерч, оторвавшись от страстного поцелуя с миленькой девушкой Никой, удивленно взглянул на старого друга и ответил:
– А, Ланде, успокойся, все в порядке…
– Он сейчас это сделает, прямо здесь, в прихожей, – оценил степень увлеченности Смерчинским светловолосой леди тот же самый друг.
– Эй, вы бы в комнате, что ли, уединились, а, Дэнни?
– Можно в его комнате, – тут же ткнул пальцем в тонкокостного Ланде зеленоволосый. – Там кровать удо-о-обная! Он ее из самой Германии выписывал.
До границы с нами ее доставили за пару дней, а по России перли почти три недели. Ну и бушевала же наша промокашка! А теперь она никому не позволяет на нее ложиться. Оберегает.
– Моя кровать специальная, ортопедическая, с определенным дизайном, идиот! – побледнел от гнева Ланде. – И никого я туда не пущу. Боже… Нет, мать вашу, что за рассадник порока в этом доме? И почему я должен это терпеть?
– Потому что ты осел, – беззлобно сказал Черри.
