Я серьезно задумалась над тем, чтобы самой измениться на сто восемьдесят градусов.
Но на самом деле… на самом деле наш милый зеленый друг преследовала совсем другую цель. Куда более печальную.
Последней каплей моего уже воистину ангельского терпения стало то, что произошло в понедельник, в день предпоследнего нашего экзамена – экзамена по английскому языку."
"В воскресенье я лишь поздно вечером вернулась с родителями с дачи деда – они утащили меня туда в субботу, под предлогом помочь дедушке, и я не могла отказать, поэтому мне пришлось торчать на свежем воздухе почти два дня, в отдалении от остальных (но только не от Князя, которая изредка посылала мне сообщения).
Зато все выходные, к своему ужасу, я скучала по Денису. Кажется, он по мне – тоже. Ночь с субботы на воскресенье мы проболтали до шести утра. Я сидела на веранде и встречала сиреневый рассвет, прижимая горячий уже мобильный телефон плечом к уху, и смотрела на оранжево-розовый восход, ярко окрашивающий восточный кусок небосвода и небрежными мазками задевавший и серо-голубую середину неба.
А Дэн, по его словам, сидел на своем пушистом белоснежном ковре и глядел в окно – он тоже смотрел на восход. Заявил, что в городе он не такой красивый, и заставил меня описывать небо, которое я видела.
В ту ночь мы, кажется, поговорили обо всем на свете: и о серьезном, и о глупостях, о нашем отношении ко многим вещам, о себе, своих предпочтениях и страхах. Чем больше я узнавала этого человека, тем более интересным он казался мне и тем больше я в него влюблялась – уже не только за яркую внешность, отвязно-манипуляторское поведение и необыкновенную харизму, но и за душевные качества, и за мысли, и за мировоззрение, которого он придерживался.
Дэн, казалось, с легкостью понимал меня, а я – его, и это нас обоих одинаково удивляло, а его еще и умиляло. К тому же, рассуждая о многих вопросах, он вновь показал себя человеком уверенным, со своей стойкой системой убеждений, сложившейся не на пустом месте.
– Спасибо, что не легла спать, – в конце нашего многочасового разговора сказал Смерч.
Казалось, он находится совсем рядом – его голос раздавался так отчетливо.
– Всегда пожалуйста, – тихо проговорила я, жалея, что сейчас не имею возможности подойти к нему и обнять.
– В следующий раз я скажу наоборот, – добавил он сдавленным голосом.
– Как же? – заподозрила я подвох.
– Спасибо, что легла спать. Со мной, – сквозь смех заявил он.
– Вот же ты дурак, Смерчинский, – машинально ответила я, сладко зевая.
