Евгений не любит розыгрыши – он парень серьезный, да и не стал бы он отпускать ее просто так из ресторана, с болью глядя ей вслед. Он не шутил, он сам нервничал, хотя старался казаться бодрым и деловым. Наверное, ему тоже пришлось несладко. В его семье не принято было перечить родителям. Сначала Лида бесконечно уважала в нем это качество, и его консерватизм в некоторых вопросах, и стремление к прекрасной карьере и материальной обеспеченности, потому что ей казалось, что все эти качества Женьки в перспективе делают из него прекрасного мужа и хорошего отца.
Как оказалось, прекрасным мужем-то он станет, но не ее мужем (хотя девушка замуж совсем не собиралась в ближайшие пять лет, ее все равно посещали мысли об этом) и даже теперь не ее парнем.
От этих мыслей Лида заплакала сильнее, глухо всхлипывая.
Она просидела так минут двадцать, или тридцать, а может быть, и весь час, не слыша телефонных звонков Маши, Марины и Евгения, принявшегося вдруг названивать бывшей подруге.
Постепенно слезы стали проходить.
Девушка внезапно, словно насытившись собственными подавленными и беспокойными мыслями, отняла от лица мокрые ладони, щурясь от яркого солнечного света, спешно утирая чуть дрожащими пальцами дорожки от слез, стекающие от уголков глаз к самой шее, и вытащила из сумочки зеркало, косметичку и салфетки. Она чуть пришла в себя и теперь смотрелась в зеркало, вытирая потекшую из-за обилия слез тушь. Только когда она все теми же дрожащими пальцами стала подкрашивать и без того темные ресницы, поняла, что за ее спиной сидят люди, которые могли бы стать свидетелями ее срыва.
Из-за слез она не видела и не слышала их. Сколько эти двое уже здесь?
– Я целую неделю не мог получить от тебя связного ответа, – произнес молодой человек. – Ты пряталась от меня. Избегала. Зачем?
– Я не знала, как сказать тебе это, – ответил женский печальный голос.
– Тебе надо было просто сказать. Не важно как. Если тебе было удобно, надо было написать это на бумаге, послать сообщение через аську или эсэмэс, нарисовать палочкой на земле.
Мне не важен способ того, как ты сообщила бы мне это. В нашем случае содержание перекрывает форму.
– Я знаю, что дура! – Истерично воскликнула девушка. – Знаю. И мне так стыдно! Прости! Я думала только о себе.
– Все в порядке. Тебе не нужно просить у меня прощения. Тише, успокойся. О’кей?
Голоса за ее спиной показались Лиде очень знакомыми.
