– О, – оживился Валька, – это дело. Сейчас выпью, позвоню Забелину и займусь картошкой. В нее еще можно буженинки настричь, колбаски, лучку жареного добавить, сверху яйцо разбить – пальчики оближешь! Кстати, ты микстуру выпил, которую я принес?
– Выпил, выпил, – успокоил я его.
– А второй раз пить не пора? Там написано: каждый четыре часа принимать. Она мокроту разжижает.
– А ты читал? – усомнился я.
– Нет, – признался он, – мне девушка в аптеке сказала. А может, тебе компресс сменить?"
"Я потрогал примотанный к груди мешочек с картошкой.
Уже остыл, можно снимать. В следующий раз такой компресс я сделаю на ночь.
– Ну, хочешь я тебе грудь и спину водкой разотру? – не отставал Валя. – У тебя бронхи забиты мокротой. Микстура мокроту разжижает, и надо делать так, чтобы она отходила. Давай?
– Слушай, откуда ты все знаешь? – удивился я.
– Да девушка в аптеке сказала. Я спросил, что делать, когда бронхит, она и посоветовала.
Валька действительно хотел, чтобы я выздоравливал как можно скорее, потому что если я разболеюсь всерьез… ну, в общем, все понятно.
А ему завтра с Забелиным встречаться. Если, конечно, получится с ним договориться.
Он пододвинул к себе телефон и набрал номер. И тут нас обоих ждал удар, к которому мы не были готовы.
Юрий Петрович Забелин был убит две недели назад при невыясненных обстоятельствах.
* * *Благодаря чуткости моей кошки Арины болезнь действительно оказалась пойманной и задавленной в самом начале, так что в понедельник утром температуры уже не было, и я отправился на работу, истошно кашляя (настырный Валька Семенов добился-таки вчера того, чтобы мокрота «разжижалась и отходила»), но чувствуя себя вполне сносно.
Любая полоса невезенья рано или поздно заканчивается. Вот она и закончилась. Следователем, ведущим дело об убийстве Юрия Петровича Забелина, оказался Шурик Вилков, наш с Валькой однокашник по заочке, вместе с которым мы овладевали высшим юридическим образованием. Шурик, насколько я помнил, был до ужаса косноязычен, что, впрочем, не мешало ему обладать цепкой хваткой и отличным чутьем.
Он был действительно хорошим следователем, но вот чтобы им казаться и не портить впечатление, ему нужно было жить и работать, не открывая рта. Удивительным было то, что протоколы он писал более чем сносно, правда, с орфографическими и синтаксическими ошибками, но зато гладко и понятно, устная же речь у него была – хоть святых выноси. Сам Шурик знал за собой этот недостаток и объяснял его тем, что в детстве мало общался.
