– Майя Витальевна, вы уж простите меня, – виновато заговорил гость в дорогом костюме, – но я стихотворения сам не слышал, ведь это было в начале семидесятых, а я родился только в семьдесят четвертом. Мне о нем рассказывали.
– Да? – она надменно приподняла брови над оправой очков. – И что вам рассказывали?
– Что оно было посвящено некоей Елене Шляхтиной. Это верно?
– Верно. Но я что-то не пойму, Андрей, что вас конкретно интересует и зачем это вам. Вы вообще кто?
О! Вот вам пример женской психологии. Она уже впустила человека в дом, усадила его пить чай, обсудила свое несостоявшееся поэтическое творчество и только теперь, наконец, соизволила спросить, кто он такой и почему интересуется ее стихами.
Нет, ну вы мне скажите: можно спокойно работать на участке с таким населением? Можно крепко спать по ночам, зная, что половина моего населения – женского пола, а из них две трети ведут себя именно так, как Майя Витальевна Истомина? А я еще удивляюсь, что мои старики проявляют излишнюю доверчивость и вступают в разговоры с разными проходимцами, звонящими в дверь их квартир.
В ответ на замечательный и своевременный вопрос хозяйки дома гость вытащил паспорт и протянул ей.
– Я – Мусатов Андрей Константинович, специалист по нефтяным установкам. Скажу сразу: в поэзии я не специалист.
– Тогда зачем вы пришли?
– Меня интересует Елена Шляхтина, которой вы посвятили свои стихи. Это сугубо личный интерес.
– Да, но… – Истомина растерялась и бессмысленно вертела в руках паспорт, который так и не открыла.
– Лена умерла. Она погибла. Давно. Если вы ее ищете, то напрасно. Ее нет в живых.
– Я знаю. Если бы она была жива, я задал бы ей вопросы, которые для меня очень важны. Но поскольку ее нет, мне приходится искать людей, которые знали ее, в надежде, что на эти вопросы смогут ответить они. Еще раз простите, Майя Витальевна, но я пришел к вам не как к поэту, а как к подруге Елены Васильевны Шляхтиной. Я хочу просить вас, чтобы вы рассказали мне о ней все, что помните."
"Я понял, что пора вмешаться.
Конечно, в поведении этого Мусатова пока не было ничего подозрительного, но сама ситуация мне не нравилась. Ладно бы он был частным детективом и собирал сведения о людях, пусть и давно умерших, но я бы еще это понял. Но ведь он специалист по нефтянке, по крайней мере, он сам так сказал. Что это еще за археологические изыскания?
– Она ваша родственница? – невинно спросил я, шурша фантиком от шоколадной конфеты.
– Нет. То есть думаю, что нет, – поправился Андрей.
