А потом я услышала собственный срывающийся шепот:
– Ещё... Ром... Не отпускай...
Он не отпускал.
Держал меня за бедра крепко, направлял, помогал приподниматься, чтобы потом еще слаще насаживаться на жаркий член.
Я сама себя не помнила.
Как будто переродилась, стала другой. Расслабленной, ненасытной. Настоящей.
И от этого ускорилась. Поймала ответ, Рома сдавил меня. Стал вскидывать свой таз, врубаясь в меня чуть жестче. Выбивал воздух из легких, вырывая еле слышные стоны.
Я чувствовала, как по внутренней стороне бедра скатывалась смазка.
Тягучими, скользкими каплями. Как спазмами напрягается низ живота, как щелкает что-то в голове, переключается.
– Давай, заяц! – выдохнул мне в губы Рома. – Давай!
И я сдалась. Прикусила щеку изнутри. И в этот момент поняла, что мне все равно. Где мы и кто мы. Оргазм выдирал из головы все ненужное. Мышцы свело от судорожной волны. И стало очень-очень тепло. Тяжело.
Я выгнулась в его руках.
Рома понял, что я на пике. Вбился в меня сильнее, глубже. Мощные плечи содрогнулись, глухой мужской стон донесся откуда-то издалека.
Я чувствовала его...
Как он и просил.
Чувствовала, как он наполняет меня собой до краев. Заполняет своим семенем, отдавая себя до остатка.
А потом – только наше хриплое дыхание. Одно на двоих. Я лежала на его груди, слушая грохот большого смелого сердца.
И поняла.
Это был не просто секс. Это была я. Новая и свободная.
Ненужная никому, кроме него.
– Заяц, пока мы не уехали. Пойдем заявление подавать, зачем чего-то ждать?
Эпилог
ГРАФ
Я вышел на кухню, ероша мокрые после душа волосы.
И сразу же улыбнулся. Дочка сидела в своем стуле и сосредоточенно размазывала по нему кашу.
Нормально. Завтрак по плану.
Светик стояла у плиты, переворачивая оладьи.
Я медленно прошелся по фигурке жены взглядом. Рыжие волосы собраны и перехвачены резинкой как попало. Одна прядь выбилась и лежала на шее, свернувшись завитком. Золотистая... Такая, что в глазах искрило каждый раз, когда я смотрел на своего зайца.
Тонкая домашняя футболка, короткие шорты.
Босая, такая теплая и домашняя, что в груди что-то сдавило от нежности.
Тогда, в день ее развода с бывшим, я ждал вопроса, не сделал ли я чего с бывшим. Потому что я сделал. Немножко устранил помеху, на время. Чтобы не ходил туда, куда не надо было. А потом отпустил на все четыре стороны.
Подло? Хах...
Избивать ее – вот что подло. А причинять счастье – это по мне!
– Ты будешь оладушки с вареньем или со сметаной? – она бросила мне короткий взгляд.
