По крайней мере, на дембельских месяц протянуть можно. А там, что я не заработаю? Руки есть, ноги есть, голова на месте — знаний полно! Знать бы еще, как их правильно применить…
Если днем общежитие было практически пустым и тихим, то сейчас его постепенно наполнила жизнь. Люди возвращались с работы, забирали детей из школ и садиков. То тут, то там играла музыка, раздавался детский смех. У кого-то был телевизор — всей семьей смотрели фильмы. Иногда плакали маленькие дети.
Видя, что моя комната теперь тоже обитаема, подходили любопытные соседи — я не знал никого, зато они меня знали хорошо.
Относились с интересом и недоверием, но первыми же словами я дал понять, что того Жарова, что они знали, больше нет.
Прекрасно понимая, что сарафанное радио — вещь неоспоримая, я с ходу запустил мульку — мол, на службе получил травму головы, поэтому испытываю некоторые проблемы с памятью. Новость мгновенно разлетелась по этажу — всем нужно было прийти и пообщаться. Лучше уж так, чем выглядеть дебилом, когда тебе задают простые вопросы, а ты понятия не имеешь, кто перед тобой…
Узнал, что внизу, со стороны площади, есть гастроном — решил сильно не заморачиваться и купить какой-нибудь заморозки, вроде пельменей.
Да только вот нюанс — пельменей в продаже тут не было совсем. Конечно, можно было бы налепить их самостоятельно, но это как-нибудь потом… Мясо, мука, морозилка… Где я сейчас все это найду? Мне бы просто желудок набить, все-таки первый вечер гражданской жизни.
В итоге, купил только яйца, сосиски, хлеб и молоко.
Попросился к соседям из тридцать второй комнаты в холодильник. Разрешили, хоть и неохотно. Некоторые, из любопытства, пробовали задавать мне вопросы про службу в армии, но я не особенно торопился рассказывать — особо-то и рассказать нечего. И все равно, это дело затянулось почти на час, зато пошло на пользу — добился некоторого расположения к себе. Особенно подростки интересовались.
Когда же меня наконец-то оставили в покое, а жители с этажа отправились готовить и кормить детей, я тоже выбрался на кухню.
Как я и ожидал, она оказалась общей — то есть, готовить на ней мог кто угодно. Здесь были общие сковородки, общие кастрюли. Даже немного керамической посуды. Кто хотел — пользовался, кто не хотел, покупал свою. Главное правило — убрать за собой и оставить чистоту. И это всех устраивало.
Кухня представляла собой небольшое, вытянутое помещение, примерно шесть на три метра. Вдоль глухой стены, в количестве трех штук, стояли газовые печи «Варта».
