Затем шли какие-то процедуры, опять процедуры и снова процедуры до самого обеда. Потом отдых и сон. Разрешалось читать, играть в шахматы или немного в карты. Азартные игры строго запрещались, за это даже гоняли. Потом была прогулка по внутреннему дворику, где по слухам даже имелся небольшой пруд. Само собой, на прогулку по понятным причинам в первые дни я не попадал.
Потом шел ужин, снова процедуры. И сон. Наверное, именно так был распланирован весь курс лечения — честно говоря, так можно и с ума сойти. Двадцать четыре часа лежать на кровати оказалось той еще пыткой.
После моих бурных приключений, находиться на одном и том же месте, пересчитывая спиной пружины — настоящее мучение.
Кроме медсестер и врачей, никто меня не навещал. Тяжело все время быть одному, да еще и в одном и том же положении. Лишь к вечеру третьего дня ко мне подселили какого-то толстяка-ефрейтора, которому недавно аппендицит удалили. Тот все время спал, а во время бодрствования предпочитал молчать.
Спасибо Валентине, откуда-то принесла небольшой радиоприемник, который хоть немного скрашивал мое пребывание в палате.
Помимо старых песен, услышал и много новых, о которых раньше даже не догадывался. Одну только «траву у дома» послушал раз двадцать.
А спустя еще сутки, дверь в мою палату открылась и вошел наш ротный, капитан Глебов.
— Ну что, Жаров! Как здоровье? — прогремел он, кинув хмурый взгляд на спящего пациента на соседней койке. — Это кто?
— Здравия желаю, товарищ капитан! — я вспомнил, как учили разговаривать с офицерами и военнослужащими в целом.
— Нормально. Сосед по палате. Да он спит все время, так что не обращайте внимания.
— М-м… Это хорошо! — он немного помялся, затем взял табуретку, поставил рядом с моей кроватью. — Много говорить не люблю… Честно говоря, я удивлен твоему поступку. Храбро и безрассудно, но эти два понятия всегда ходят рядом. Это достойно уважения, ведь ты жизнь человеку спас. Причем не просто человеку, а ребенку, у которого еще все впереди. Ранее, как солдат, ты никак себя не проявлял, даже наоборот — периодически влезал в некоторые истории, в которые было лучше не вляпываться.
Я понимаю, что старикам до демобилизации осталось недолго, и наверное поэтому закрываю глаза на всякую ерунду. Ты мне скажи, как так получилось, что ты пошел на такой риск?
— Да я даже не знаю, что на меня нашло в тот момент. Просто понял, что если не помогу я, никто не поможет! — пробормотал я, но заметив озабоченность на лице офицера, спросил.
