Из пшеницы, из ржи там - знаю, а овёс?
- Не представляешь, из чего они только не пробовали варить свои шедевры. Из гречки, яблок, варенья, берёзового сока, картошки - да из всего подряд. А каков получался самогон из риса! Мы с пацанами маленько тырили у предков - так, чтобы в глаза не бросалось. Овёс почти не используют потому, что у него выхлоп небольшой. Ну и бог с ним. Сколько получится - всё наше. - азартно рассказывал он.
- Сахар - не дам. Его и так мало.
- Да и не нужен мне твой сахар - он только вкус зернового самогона портит.
Как говаривали эти два закадычных экспериментатора - у кого хоть раз получился зерновой - никогда не вернётся к сахару. От него даже хмель совсем другой - благородный, если хочешь.
- Не хочу. - решительно отрезала я, - Тебе что, забот мало? Помимо прочего, сам аппарат ещё сооружать потребуется. Мне кажется, у нас дел и так - выше крыши.
Ну ей богу, как ребёнок. Нашёл интересную для себя игрушку и что теперь, действительно насущные вопросы подождут?
- А куда этот овёс теперь пристроить? Пропадёт же добро! - выдвинул сомнительный контраргумент мой визави.
- На печеньки, блин, изведу! - саркастически поджала губы я, - Продадим. А куры?
- Да ему цена - две копейки в базарный день! Его же здесь не тонна. - не сдавался Алекс, - А так и ценный продукт получится, и курам твоим хватит.
- Ага, бесценный. Прям продукт первой необходимости. - проворчала я, сдавая позиции. Резон в его словах был - овса того и в самом деле маловато для того, чтобы его продажа существенно поправила наше материальное положение.
На алкоголика мой сосед не похож, а если это занятие поможет ему разгрузить голову от угрюмых мыслей - да пожалуйста, жалко что ли. Хоть хмуриться меньше будет. Но вслух, всё-таки, добавила, - Я в этой афёре не участвую.
- Танька, ты - мужик! - радостно заявил он, поняв, что таможня дала добро.
- Не Танька, а Тасмин. Мы же договорились! - шикнула я, - За мужика - отдельное спасибо.
- Виноват, был не прав. - нисколечки не раскаиваясь лыбился он.
- Ой-ой-ой, как мы оживились. - сузила глаза я, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, глядя на эту довольную физиономию, - Ладно, я пошла, работа стоит.
Возвращаться к едкому щёлоку и монотонной скоблёжке совершенно не хотелось, но деваться было некуда. Сильно беспокоило то, что руки от этого убойного средства приходили в ужасное состояние. Резиновых перчаток пока никто не сочинил. Водой эта гадость до конца не смывалась - кожа оставалась какой-то осклизлой.
