Он поднимается со стула, приветствует меня кивком головы — и я обращаю внимание, что у него рыжие волосы. Значит, к внешности малышей претензий не будет. — Мы кандидаты наук, доценты. А вы учитесь? Специальность? — переходит на допрос будущая «мама».
Не могу побороть жар, который охватывает тело. Дышу часто и мелко, но не помогает. Капелька пота стекает по виску. Общее состояние усугубляется тем, что я невероятно нервничаю сейчас. Будто малышей своих продаю! Только без денег…
— Это важно? — дерзко выплевываю. Наверное, в этот момент я похожа на непутевую хамку, которой не то, что детей, — котенка доверить нельзя.
Именно так меня и воспринимают «покупатели».
— Нет, воспитаем, — отмахивается женщина небрежно, сбрасывая маску доброжелательной дамы. — Мы с Аркадием Дмитриевичем не можем иметь детей, поэтому вопросом усыновления озадачились еще год назад. Рассматривали, как это лучше сделать. И решили остановиться на отказнике из роддома. Алевтина Павловна рекомендовала вас как здоровую, адекватную… кхм… производительницу, — исподлобья поглядываю на Бересневу, но, кажется, она сама в шоке от формулировки.
Морщусь от болезненной вспышки в животе. — Мы готовы принять ваших двойняшек в семью. И взрастить, как своих собственных. Жилье и финансы позволяют. Образование дадим лучшее. Воспитание на высшем уровне, — зачем-то подчеркивает.
Она говорит так пафосно, важно, неестественно, что я хихикаю нервно, и три пары удивленных глаз, в том числе и врача, устремляются на меня.
— А я не готова, — выпаливаю резко, потеряв над собой контроль.
— Вы НАМ не нравитесь."
"И вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью. В коридоре даю волю слезам, позволяя себе быть слабой, жалкой и избитой этой несправедливой жизнью. Мчусь в направлении палат, толком не разбирая дороги. Пока не сталкиваюсь с кем-то.
— Златка! Ну, не можем мы друг без друга, — звенит знакомый голос. — Опять на сохранение?
Поднимаю зареванный взгляд на Снежану. Она обнимает меня неуклюже, потому что наши необъятные животы мешают.
— Пессарий, — всхлипываю.
— А у меня угроза преждевременных, — с волнением признается, а сама меня по голове успокаивающе гладит. — Ты чего переживаешь? Боишься? Нормально все будет.
— Я не из-за этого, — отстраняюсь.
Позади слышатся голоса и шаги. Снежана выглядывает через мое плечо, здоровается с кем-то, а потом мне тихонько бросает:
— Кто это?
Нехотя оглядываюсь. Слежу, как Береснева ведет к выходу недовольную Инну Григорьевну и равнодушного Аркадия Дмитриевича.
