Эдвина с интересом уставилась на мать:
– Ты действительно думаешь, что кто-то ее выследит? Вот уже год, как она умудряется хранить свой секрет.
– Такая известная персона не может вечно скрываться под псевдонимом, – покачала головой Мэри, тыча иголкой в вышивку и продевая сквозь ткань длинную желтую нить. – Помяните мои слова: все рано или поздно выйдет на свет божий, и тогда разразится скандал, которого в Лондоне еще не видывали.
– Ну… если бы я знала, кто она, – объявила Кейт, переворачивая страницу, – скорее всего постаралась бы стать ее лучшей подругой.
Она безумно забавна. И кто бы что ни говорил, она почти всегда права.
В этот момент в комнате появился Ньютон, несколько огрузневший корги[1] Кейт.
– Разве эта собака не должна жить во дворе? – рассердилась Мэри, но тут же вскрикнула, когда пес подполз к ее ногам и запыхтел, словно ожидая поцелуя.
– Ньютон, немедленно ко мне! – велела Кейт.
Пес с надеждой уставился на Мэри, но, не получив ответа, потрусил к Кейт, прыгнул на диван и положил передние лапы ей на колени.
– Он выпачкает тебя шерстью, – всполошилась Эдвина.
Кейт пожала плечами:
– Мне все равно.
Эдвина вздохнула, но тем не менее потрепала пса по голове.
– Что еще тут говорится? – спросила она, подавшись вперед. – Я так и не дошла до второй страницы.
На Кейт сарказм сестры не подействовал."
"– Ничего особенного, – спокойно ответила она. – Кое-что о герцоге и герцогине Гастингс, прибывших в город в начале недели. Список блюд, подаваемых на балу у леди Данбери.
По словам леди Уистлдаун, «все было на удивление вкусно». Да, и еще весьма нелестное описание платья миссис Федерингтон, в котором та появлялась в прошлый понедельник.
– Похоже, она обожает издеваться над Федерингтонами, – нахмурилась Эдвина.
– И неудивительно, – бросила Мэри, откладывая вышивку и вставая. – Эта женщина не сумеет выбрать цвет платья для своих девочек, даже если вокруг ее шеи обернется радуга!
– Матушка! – воскликнула Эдвина. Кейт зажала рот рукой, стараясь не смеяться.
Мэри редко выражалась с такой определенностью, но уж если скажет… попадет не в бровь, а в глаз!
– Но это правда. Она продолжает одевать младшенькую в мандариновые тона. Всякий видит, что бедняжке пошел бы голубой или зеленый оттенка мяты!
– А меня вы одели в желтое, – напомнила Кейт.
– И очень об этом сожалею. Зря я послушала продавщицу. Мне следовало бы больше доверять собственному вкусу. Ничего, перекроим его для Эдвины.
