Девушка села против Ральфа, какое-то время смотрела ему в глаза, после чего тихо спросила:
— Почему же ты не ушел со своими?
За то время, пока они были вместе, Ральф научился немного говорить по-русски, понимал уже гораздо больше. Но сейчас он догадался бы о смысле этих слов по ее тоскливым глазам. Парень понимал, что ей было несладко. Ему следовало утешить любимую, но как это сделать, Ральф не представлял.
— Я хотеть остаться. Не хотеть война. Война — это плохо.
— Тогда ты попадешь в плен к нашим, — сказала Алевтина.
Он пожал плечами. Мол, пусть так и будет.
— Я постараюсь тебе помочь, — твердо проговорила девушка, хотя пока не придумала, как она это сделает.
Город лежал в развалинах. Всюду, куда ни кинь взгляд, воронки от снарядов, сожженные дома, разбитая техника. Под ногами, хрустя, перекатывались гильзы, валялось всякое оружие, большей частью поломанное. Особенно много разрушений было у реки, где шли на прорыв части Красной армии.
Немцы сожгли все мосты через Псел. Полицаи, оставленные прикрывать отступление, подпалили центр города, отчего многие деревянные дома напрочь выгорели.
"
"Дороги перекрывали деревья, поваленные взрывами. Машины, управляемые бывалыми, все повидавшими шоферами, лавировали между покореженными стволами и остовами сгоревшей техники.
Два десятка шагов до здания комендатуры по искореженной булыжной мостовой дались Алевтине Симонюк непросто.
Нелегко было попасть и к коменданту города. К нему стояла длиннющая очередь, состоявшая из местных жителей и военнослужащих.
Когда Алевтина наконец-то вошла в небольшую комнату, в которой витали клубы табачного дыма, она стушевалась и не знала, как начать разговор. И вообще, что уместно говорить в таком случае? Алевтина так и стояла посреди комнаты, хлопая глазами и теребя в пальцах кончик клетчатой косынки.
— Что у вас? — нетерпеливо спросил комендант, так и не дождавшись, когда же девушка начнет говорить.
— У меня немец…
Худощавый майор с седыми висками поднял брови и пристально посмотрел на Алевтину.
— Что-что у вас? — повторил он вопрос, но уже с иной интонацией.
— Немец, — ответила Алевтина и покраснела. — У меня в квартире находится немец. Но он не такой, как другие, не фашист. — Девушка вконец разволновалась. — Он наш… ну, на нашей стороне. Ненавидит войну, Гитлера. Сам здесь остался, по доброй воле, когда его часть уходила из города.
— Немец, говорите? — Майор посмотрел на девушку так, как будто сразу догадался об их взаимоотношениях.
