Сказал, что живет она одна, дом стоит в Низовом переулке. Поскольку я был занят в ремонтных мастерских, этим делом занялась Наталья.
— Ну и что, собрали сведения?
— Собрали, — охотно ответил Фредек Балош. — Алевтине Симонюк только-только исполнилось девятнадцать лет. Она работала на кирпичном заводе. Ходила туда и обратно пешком мимо Красной площади. Несколько раз ее видели в компании с Дмитрием Косаренко и Владимиром Худяковым, занимающимися подпольной деятельностью против немцев. Оба эти парня еще в апреле сорок третьего года были казнены за связь с партизанами и подготовку побега пленных красноармейцев.
— Балош немного помолчал и добавил: — Точно выяснить не удалось, но Алевтина Симонюк также была связана с подпольной группой «Прапор», которой, как писали немецкие газеты, руководил Дмитрий Косаренко. Она выполняла разовые поручения подпольщиков. Этими сведениями Ральф Херманн остался очень доволен.
— А второй раз?
— А когда он приходил второй раз, то сообщил место тайника для закладки записок-радиограмм.
— Где? — едва ли не хором спросили Скрынников и Ивашов.
— У электрического столба на набережной реки Псел, самого близкого к мосту.
Смершевцы переглянулись, что означало: «Надо бы проверить».
Ивашов и Скрынников закончили допрос Балоша, отложили работу с Натальей до завтра, пошли на набережную Псела, замощенную некрупным булыжником. У моста стоял электрический столб. Под ним офицеры контрразведки СМЕРШ обнаружили пакетик из фольги, прикрытый парой кирпичных обломков.
В нем ничего не было. Надо полагать, что именно в этот пакетик должна была помещаться записка-радиограмма. Не соврал Фредек Балош, когда сказал о тайнике. Похоже и обо всем остальном он тоже говорил правду.
Вечером, когда старший лейтенант Скрынников убыл в дивизионный отдел контрразведки СМЕРШ, чтобы доложить о допросе Балоша майору Стрельцову, а Ивашов с сержантом Масленниковым и рядовым Зозулей сели за нехитрый ужин, в дверь кто-то робко постучал.
— Войдите! — сказал Ивашов, обернулся и застыл с полным ртом вареной картошки.
В дверях, переминаясь с ноги на ногу и смущенно поглядывая на Масленникова и Зозулю, стояла Рита.
Младший лейтенант спохватился, мгновенно прожевал и проглотил картошку. Его глаза засветились радостью.
— Проходите, — произнес Егор Ивашов, тоже косясь на своих подчиненных.
Едва Маргарита ступила за порог, как Масленников хлопнул себя по лбу.
— Вот черт, совсем забыл! — воскликнул он, вставая из-за стола.
