Она была уверена, что вот в эту минуту, поздним вечером, когда в окне сквозь шторы виднелось алое пламя заката – какое бывает только в кратком промежутке между летом и осенью, – она заметно повзрослела. Дженифер улыбнулась, гордясь глубиной своих рассуждений. Она находилась в мире со своей совестью. Если бы ее родители сейчас были здесь, то она попросила бы прощение за все неприятности, которые доставила им, поцеловала и сказала бы, как она их любит. И, несмотря на свои шестнадцать, Дженифер уже понимала, что рано или поздно ей придется о них заботиться.
Об этих временах Дженифер думала с особенной теплотой: родители, совсем старенькие, ждут ее возвращения с работы, чтобы накормить вкусным обедом… Ее мечтания прервал телефонный звонок. Она, по-прежнему с легким сердцем, состроила гримаску и подумала, кто бы это мог быть. Затем в одно мгновение оказалась у телефона.
– Алло?
– Дженифер?
– Да.
– Что это такое? Уводишь у меня девушку? Я тут узнал, что ты не любишь мужчин… да ты просто лесби.
Хуже, чем просто потерять девушку, как ты считаешь? Когда она с такой киской, как ты… Это потому что ты не спала с Реем, иначе тебе нравились бы мужчины, даю слово. И запомни: еще раз узнаю, что ты путаешься с Паулиньей, отделаю тебя как следует и потом поговорю с твоим отцом.
У Дженифер земля ушла из-под ног. Ее поразило, что сердце билось все так же ровно. Она оставалась невозмутимой: не охваченная паникой девчонка, а женщина, отдающая себе отчет в том, кто она такая.
И если земля ушла у нее из-под ног, то лишь потому, что Дженифер сосредоточилась на одном. Ее сейчас интересовала только одна вещь, ничего больше. Поэтому голос ее прозвучал как можно более естественно:
– Кто тебе сказал?
Несколько секунд молчания свидетельствовали о том, что Рей понял: перед ним другая Дженифер, способная вступить в схватку со взрослым мужчиной, наглецом и подлецом, пренебрегая опасностью. Она была той самой женщиной, какой мечтала стать всего пять минут назад, способной позаботиться о родителях, сделать все для них нужное, а после этого пойти в свою комнату и заняться любовью.
– Кто? Твоя мамочка."
"Дженифер бросила трубку и, шатаясь, добрела до кровати. Втянув голову в плечи, уткнувшись лицом в ладони, она сидела, как оглушенная. Ее мечты разлетелись самым жалким образом. Униженная, Дженифер в очередной раз упрекала себя за то, что дала волю фантазии.
