И о чем вы только с Паулиньей думаете, когда покупаете такое?
В его голосе сливались воедино озабоченность, укор и нежность. Уверенным и отеческим движением он расстегнул на Стефании джинсы. Несмотря на мгновенное облегчение, Стефания испытала мгновенный ужас. Она не смела открыть глаза. Отец Паулиньи поднялся, набрал номер.
– Алло! Я хотел бы заказать два горячих бутерброда. Одну минутку… Паулинья… господи, какая Паулинья… Стефания, что ты будешь пить?
– Кока-колу, можно?
– И одну кока-колу. И еще… хм… шампанского в лед, о’кей?
Стефания по-прежнему лежала с закрытыми глазами.
Слово «шампанское» тотчас же напомнило ей о празднике у Паулиньи. Но на этот раз она нисколько не испугалась. Как если бы навсегда получила прививку от мужчин и шампанского."
"Отец Паулиньи вышел в ванную, закрыв за собой дверь. Стефания открыла глаза. И увидела саму себя, подсвеченную голубым, в зеркале-потолке. Стефания нашла себя очень хорошенькой, «сладкой», как обычно звал ее Маркос. Джинсы плотно облегали крепкие ноги.
Стефания провела руками по животу, затем захватила ими маленькие груди, сжала пальцами соски. Она представила, что позирует перед фотографом, с волосами, разметанными по подушке, закусила губу и подумала, что снятая на этой кровати, с этой подсветкой, она могла бы попасть на страницы «Плейбоя». Мысль эта воодушевила Стефанию: она слегка привстала, почувствовав сладостное облегчение. Стефания, наблюдая за своими движениями в зеркале, скрестила руки и внезапно раздвинула сомкнутые ноги.
Провела руками по животу и ногам. Все как надо. Теперь ей хотелось шампанского.
ГЛАВА 19
Паулинья снова у Дженифер
– Дженифер! Дженифер!
Дженифер видела во сне свою мать. Дома или где-то поблизости: мать настойчиво звала ее. Дженифер проснулась. Рядом, надев ее купальник, стояла Паулинья. Дженифер не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она подглядывала за ней и Реем. Но, судя по свету, заливавшему комнату, день был в самом разгаре.
– Паулинья, что это ты здесь делаешь?
Та присела на кровать.
– А ты только что проснулась?
– Нет, я просыпалась, но потом опять заснула. А ты взяла и исчезла.
Паулинья ничего не ответила, глядя в невидимую точку. Дженифер знала, о чем она думает. Взгляд ее остановился на лице подруги. Она снова прокрутила перед собой сцену: застывшее лицо Паулиньи, в которое бьет белая струя… Владение этим секретом возбуждало Дженифер так, что она удивлялась самой себе.
