— Эх, леди Рошэ, если бы мы сами знали, — вздыхает рыжий. — Люди инквизитора даже от нас держат все в тайне. Сами осматривали музей. Сами опрашивают свидетелей, а из наших лишь охранников сделали. Столичные, куда уж нам. И в подметки не годимся.
Плохо. Здесь я ничего не разузнаю. Ну, ничего, есть у меня и другой план. Правда, еще более рискованный.
— А сам инквизитор здесь?
— Нет его. Расследует.
Громко сказано, но мне на руку.
— А капитан Лардон на месте? — задаю я второй вопрос.
С капитаном у нас отдельная история.
Когда-то он хотел прикрыть нашу лавку по просьбе конкурентов, но я разузнала о хвори его жены и пошла на хитрость. Излечила от мигрени. С тех пор госпожа считает меня чуть ли не дочерью, а капитан из врагов перешел в союзники. Он хоть и суровый мужчина, но «своим» помогает.
— А где же ему еще быть, когда все управление переворачивают?
— В каком смысле?
— Ох, леди, вам лучше не думать об этом. Там целая революция. Разве что у самого капитана кабинет не отобрали, — вздыхает стражник.
Так, планы меняются. Мне нужен Растик. В пасть ко льву пойдем вдвоем.
— Спасибо, — киваю я стражникам и спешу в повозку.
Объяснив псу в двух словах мой новый план, берусь за поводок и веду его в здание.
— Вы куда? — останавливает местный служивый да с такой серьезной миной, что нетрудно догадаться, что люди инквизитора уже и его за халатность успели отчитать.
— К капитану Лардону.
— Назначено?
А вчера бы даже не спросил. Уже чай бы нес. Ну, ничего. К палкам в колеса я привыкла.
— Он сам просил подойти. К чему эта строгость? Вы же знаете меня, — строго говорю я стражнику и в это время подмечаю на стенах коридора еще не впитавшиеся до конца и немного поблескивающие печати.
Защиту от иллюзий поставили? Суровые ребята. Сейчас и на артефакты проверят. Хорошо, что я заблаговременно сняла с Растика ошейник. Говорить он не сможет, а слушать — вполне.
Стражник окидывает меня взглядом и уже готов впустить, как путь преграждает незнакомец. Мундир красный, значит человек Вэримора.
— Кто это?
— К капитану. Назначено, — отчитывается стражник, выпрямившись по стойке смирно.
Незнакомец измеряет меня взглядом, а затем говорит:
— Пса оставьте.
— Не могу. Он у меня пугливый. Останется один и безобразничать начнет. А вот при мне он ничего не сделает. Мы всего лишь на минуту, — заверяю я.
Незнакомец прищуривается на несколько секунд, но, не дождавшись от меня никакой пугливо-нервной реакции, выдающей ложь, пропускает.
