Словно боится произносить имя вслух. Губы сжимает.
Психанув, я разворачиваюсь, чтобы вернуться в машину. Но слабая хватка на локте останавливает меня.
Оглядываюсь и смотрю на «сеструлю» с прищуром.
- Крестовскому, - читаю по губам.
Застываю, пропуская сквозь себя ее страх. И верю.
- Как он вышел на тебя? Когда?
- Полгода назад. Сама виновата – подставилась, - прячет взгляд.
Полгода… Ровно столько же времени Игорь мучает меня вопросом о суррогатном материнстве. Совпадение, конечно. Но от озвученного срока меня передергивает.
- Тобой только Крестовский руководит? Больше никто? – вопрос сам слетает с моих уст.
- Со мной общается только он, да. Но мне и его хватает с головой. Сеструль, это страшный человек, - говорит Мика о Крестовском. - И очень властный. Если он говорит прыгать, у него спрашивают, как высоко. Понимаешь? – шепчет поспешно, слова проглатывая. - А ты ему дорогу перешла, видимо.
- Или Игорь перешел, - закусываю губу.
Крестовский затеял все, чтобы отобрать у Авдеева часть бизнеса? Таким ведь было его условие? Ему акции – мне оправдание.
Все логично. И, наверное, следует рассказать Игорю о том, что поведала Мика, но… Что-то меня останавливает.
Авдеев мне не друг. Никогда им не был. Всего лишь человек, который использовал меня в своих целях.
Правильнее будет с Алексом обсудить. И решить, как быть дальше.
- Я расскажу все, что знаю, - убеждает меня Мика. - Но не здесь. Не посреди улицы, - осматривается с опасением.
- Хорошо, - киваю растерянно. – Только Алекса дождемся, - спохватываюсь, мельком глядя на театр.
- Он скоро. Вместе побеседуем.
- Нет уж! – отскакивает от меня, как от прокаженной. – Я не самоубийца! Я и так мужиков ненавижу, - выплевывает с горечью. – А с Враговым у нас знакомство… кхм… не заладилось, - отводит глаза.
Я тем временем закипаю. Не заладилось? Выглядело наоборот…
- Алексу я доверяю, а тебе нет, - отрезаю я.
- Ясно, - выдыхает огорченно. – Значит, найду тебя в другой раз. Когда ты будешь готова к беседе тет-а-тет.
Будь осторожна, - предупреждает серьезно.
Не спешит оставлять меня. Мнется на месте. Подумав, подносит руки к своей шее, касаясь пальцами двух золотых цепочек. Дергает и достает из-под свитера подвески. Изучает их поочередно, выбирает одну и, сняв с себя, протягивает мне.
Вкладывает в мою ладонь теплый металл и накрывает своей. Импульсивно сжимаю руку, чувствуя, как под пальцами перекатываются звенья цепочки.
- Это принадлежит тебе, Дана, - на выдохе.
