Мне захотелось закрыть глаза руками, но одну из них держал Лазарь. Теперь хватка казалась крепкой, словно оковы. Я послушно следовала за ним, будто находилась под гипнозом.
– Прошу, – он распахнул передо мной дверь машины."
"На пассажирском сиденье лежал огромный букет малиновых роз.
– Это тебе, – пояснил он и наклонился.
Взяв в руку цветы, он протянул их мне. Я машинально приняла букет. В нос ударил пьянящий аромат бутонов.
– Красивые, – процедила я и села в машину, не вспомнив ни о баночке кабачковой икры, дожидающейся меня на кухонном столе, ни о том, зачем, собственно, спустилась в ночную прохладу города.
В его квартире действительно пахло пастой, точнее, сливочным соусом, а еще чем-то неуловимым и таким родным. Я будто вернулась домой после долгого отсутствия. Глаза цеплялись за знакомые детали интерьера, силясь уловить изменения. Все было на своих местах, и это лишь усиливало странное ощущение, за которым, как мне теперь казалось, я и приехала в этот город.
Лазарь помог мне раздеться и отправился в кухню. Я услышала, как он вытащил пробку из бутылки вина, весело насвистывая что-то себе под нос, но не могла сделать и шага.
– Через минуту все будет готово, – услышала я. – Поможешь потереть сыр?
На негнущихся ногах я вошла в кухню. Он стоял у плиты и помешивал соус. Стол был накрыт на двоих, свечи, судя по струящемуся воску, давно были зажжены.
– Сейчас, – комментировал он свои действия. – Терку достану.
– Честно говоря, – произнесла я не без труда, – с ней у меня не самые добрые отношения.
Вечно заодно с продуктами протру и половину фаланги.
– Тогда оставь это мне, – обернулся он. – Садись.
Я послушно опустилась на стул и взяла в руки бокал. Сделала глоток и, кажется, наконец пришла в себя.
– Вкусное вино, – отметила я.
– Из Чили.
Лазарь произнес это так, будто сам его оттуда и привез. Что, собственно, вполне могло быть правдой.
– Ты был в Чили?
– Ага, – коротко ответил он, предпочтя не вдаваться в детали.
Несколько дней назад я приехала в этот город ради встречи с Лазарем, а теперь не могла взять в толк, радовала она меня или пугала. В целом и все наши с ним отношения всегда были для меня и радостными, и пугающими одновременно. Никакую страсть и романтические эмоции не могло перебить пусть легкое, но всегда бодрящее чувство опасности, которое будто шлейфом тянулось за этим человеком.
Иногда мне казалось, что и сам он себя боялся.
