Радуюсь, что передо мной не Стефа, та бы меня мигом раскусила. Ариана смотрит долго, внимательно. А потом расплывается в улыбке.
— Да так. Показалось.
Смотрю на часы и зову детей на берег — они слишком долго сидят в воде для первого раза. Артур выходит с ними, и я снова не могу отвести глаз от его мускулистого тела, по которому стекают капельки воды.
Хочется смотреть, хочется даже потрогать. Провести рукой по твердому прессу, по тугим мышцам груди, обвить крепкую шею. Я все помню до сих пор, как будто это было вчера.
Вот только я тогда не видела его, а сейчас вижу.
Делаю над собой усилие и отгоняю всплывшие картинки. Все прошло, не нужно себя распалять. Как раз мои тридэшки выбегают из воды, и я набрасываю на каждого из них полотенце.
Они садятся возле меня в самом деле похожие на цыплят. Ну и пусть этот сноб считает, что я кудахчу, мне все равно. Кутаю каждого в полотенце, тормошу, вытираю мордашки и целую в покрасневшие носики.
Дети смеются, жмутся ко мне, и я чувствую на себе взгляд.
Не поднимаю голову, но знаю, что это смотрит Тагаев. И что взгляд этот мне совершенно непонятен.
* * *— Может, вы все-таки окунетесь, Анастасия Андреевна? — слышу голос Тагаева. — Жарко.
Конечно, жарко, кто ж спорит. Особенно в коконе из парео.
Поворачиваю голову и взглядом упираюсь в Тагаева. Вернее, не в него, а в его ноги. А если совсем точно, то в нижнюю часть его тела, поскольку верхнюю часть мне не видно за широкими полями шляпы.
По тагаевским ногам стекает вода, с мокрых шорт бегут целые ручейки, и я как зачарованная смотрю на сверкающие на солнце струйки.
— Анастасия Андреевна! — гаркает Артур, и я вздрагиваю от неожиданности. — Что вы как в рот воды набрали? Закутались по самую макушку, как в хиджаб! Вы же под зонтом, и солнце не такое агрессивное. Мне вас даже не видно за этой шляпой, будто я с грибом разговариваю!"
"Знал бы ты, Тагаев, с кем — или с чем? — по моим ощущениям разговариваю я, вряд ли бы так орал. Как жаль, что нельзя ему это озвучить! И дело не в самом Тагаеве, и даже не в Ри.
Все это не предназначено для ушей моих детей, которые по-прежнему сидят, прилепившись ко мне, как воробушки.
Чувствую, что краснею, и стягиваю шляпу. Я действительно под зонтом, и шляпа мне мешает. Зато теперь Тагаев виден полностью, мир понемногу приходит в гармонию, а из головы получается вытолкать неприличные мысли.
Артур вытирает полотенцем голову и недовольно приглаживает волосы.
