Села в машину и так всю дорогу молча просидела. Я расспрашивать начал, а потом рукой махнул, не хочет говорить, и не надо. Сидела прямая, будто палку проглотила, и перед собой смотрела. У нее в руке банковская карта была, она руку на коленку положила, я и рассмотрел. Вы не думайте, я не любопытный, просто жалко девчонку стало, молоденькая совсем, ясно же, что неприятности какие-то.
Артур сдавливал подлокотники и не понимал, почему они до сих пор не треснули в его руках. Потому что вспомнил, с ужасающей ясностью вспомнил, как смотрел из окна на Настю, а она смотрела на него.
И думала, что он заодно со своей матерью.
Он должен был ее остановить, даже если был уверен, что это пришла Никитина. И сам выяснить, зачем та явилась в их дом.
Теперь Артур понимал: он узнал Настин голос, потому что голоса Никитиной так и не слышал. При встрече та хрипела как алкоголичка, сваливая все на последствия пневмонии. На деле хитрая девка понимала, что голос — единственное, на чем она может спалиться. Разве еще Артуру пришло бы в голову устроить более близкую проверку.
Он содрогнулся от брезгливости. Наверняка Никитина на это не рассчитывала.
— Она так ничего вам и не рассказала? — спросил он умолкнувшего таксиста."
"— Нет, — мотнул тот головой. — Я спросил, могу ли чем-то помочь, она отказалась. Я и уехал. Потом перешел на другую службу, а через полгода вообще за бугор отвалил. В Италии живу уже три года, знакомый таксистом работать устроился, и меня перетянул. Заработки, конечно, не сравнить…
Дальше Артур слушать не стал.
Поблагодарил, попрощался, и Роман отключил связь. В груди так и не перестало болеть.
— Теперь куда, Артур Асланович? — спросил Роман.
Тагаев резко оттолкнулся от подлокотников и встал с кресла.
— А теперь я хочу поговорить со своей матерью.
* * *Артур заглушил мотор и неспеша вышел из машины. Матери нигде видно не было. Он нарочно оставил машину у ворот и сказал охране, чтобы не загоняли ее под навес. Он ненадолго. Ему нечего делать в доме, где не пришлись ко двору его дети.
Внутрь заходить не спешил. Стоял и смотрел на трехэтажный особняк, который очень любил отец. Он его купил недостроенным и достраивал уже сам, для себя и своей семьи.
За деревьями блестела гладь пруда, в котором совсем недавно его сыновья гонялись за золотой рыбкой. Отец был бы счастлив тому, что целых трое внуков гостят в этом доме.
«Мы хотели, чтобы она нас лучше услышала», — вспомнил Артур и мысленно усмехнулся.
