В слабых отблесках пожара было видно, что трасса переходит в мост через довольно крупную реку и на другом её берегу город всё ещё продолжается.
Часа через полтора непрерывного передвижения под непрекращающимся дождём они всё-таки дошли до того места, где город закончился и трасса терялась в моросящей ночи без строений за обочинами. Оставаться в каком-нибудь из последних строений никто не решился, и они пошли дальше, планируя до рассвета пройти столько, сколько получится, и с наступлением утра заняться поисками укрытия.
Но минут через пятнадцать ходьбы трасса вдруг стала шире чуть ли не втрое и вскоре расщепилась на несколько практически одинаковых шоссе.
– Кажется, это какая-то развязка, – определил Пётр, вглядываясь в дождливую темноту из-под капюшона. – Не видно нифига! Куда идут эти дороги?! Надо найти указатель! На развязках всегда есть указатели!
Пришлось идти назад и искать указатели на всех ответвлениях. Делать это в темноте было трудно, и нужный указатель, конечно же, нашёлся самым последним.
– Папа! – Олеся одной рукой держала горящую зажигалку, другой пыталась закрывать её от дождя и при этом всматривалась в придорожный щит: – Тут есть стрелка на Краснодар! Надо идти направо! Чё?! Сто километров?! Офигеть! Мы сюда сто пятьдесят километров месяц шли! Мы так вообще никогда не дойдём до этого Краснодара!
– Если нам будет везти с рыбалкой и не придётся прятаться от бандитов, то дойдём за неделю! – попытался ободрить её Пётр, торопясь к указателю.
– Папа! – В голосе дочки зазвучали знакомые капризные ноты: – Ты сам-то поверил в то, что сказал?!
– Пойдёмте дальше! – поспешила заявить Анна Хабибовна.
– Давайте найдём нужную трассу, а потом отыщем место для ночлега! Холодно стоять на месте!
Олеся что-то недовольно пробубнила, но стоять столбом не стала, и все пошли в нужную сторону. Спустя час ходьбы через едва ли не кромешную тьму, единственным ориентиром в которой была кромка шоссе, из ночного мрака неожиданно появилось какое-то строение.
К тому моменту все уже замёрзли настолько, что никто уже не хотел выяснять, что там дальше, и вся семья дружно устремилась к дому. Входная дверь оказалась взломана и не заперта, дом был брошен и, как все подобные, разграблен. Кое-как заперев все двери, чтобы избавиться от сквозняков, Пётр со спутницами закрылись в самой дальней комнате, в которой обнаружилась пустая двуспальная кровать, уложили на неё спальные мешки и закрылись в них едва ли не с головой.
