И ему казалось, что помутнение рассудка вернулось. По неясным и необъяснимым причинам Глебу казалось, что в этой картине что-то есть... Что облака на ней живые, потому что художник вложил в свое творение душу, а каждый мазок неуловимо знаком Глебу.
Крючков назвал цену. Глеб усмехнулся. Надо же, совсем оборзел продавец. Но фальшивка, определенно, высшего класса. Глеб повелся бы, если бы не был уверен.
– Я подумаю над вашим предложением, – кивнул Широков, не сводя глаз с полотна. – Сами понимаете, такое решение нужно обдумать.
Весьма приличную сумму вы запросили, уважаемый.
– Если вас не затруднит, Глеб Алексеевич, прошу дать ответ до завтра. После я буду показывать этот шедевр другим коллекционерам, – заговорил Крючков, – Вот мои контакты.
Глеб не взглянул на визитку, его внимание по-прежнему притягивала фальшивка. Удивительная работа. Пожалуй, даже лучше оригинала.
После визита Крючкова Глеб выпил кофе. Аппетита не было. Он вообще не особо помнил, чем питался в последние дни. Глебу казалось, что последнее блюдо, которое он ел – был тот самый ужин, что готовила Сабина.
В кабинете Широков был один. А потому можно было дать слабину. И мужчина, прикрыв ладонями лицо, шумно выдохнул.
– Как же мне без тебя херово, девочка...
***
К Архиповым Глеб приехал без опозданий. Как и обещал. И даже трезвый. И это он тоже обещал Владу.
Мысленно Широков сделал заметку, что нужно бы извиниться перед другом. В последнюю встречу с Владом Глеб был, мягко говоря, не в форме. Помнил, как изливал Архипову душу в день похорон.
Но подробностей не мог вытянуть из памяти. Пожалуй, это было хорошо. Один бог знает, что именно Глеб мог намолоть языком. Но извиниться не помешает. В конце концов, у Глеба проверенных и надежных друзей больше не было, только Влад.
В здании, где расположилась галерея Арии, было тихо. Глеб уже был здесь, и не раз. Широков даже передал для выставки пару весьма известных картин из своей коллекции. Для раскрутки и привлечения внимания посетителей, так сказать.
– Здравствуй, Глеб, – встретил его Архипов и крепко пожал руку. – Выглядишь хреново.
– Зачем звал? – в лоб спросил Широков.
– Сразу к делу? И что, даже чаю не попьешь? – усмехнулся друг и повел Глеба через длинный коридор в самый дальний выставочный зал. Искусственного света не было. Окна закрыты. Зал уже подготовили к завтрашнему показу. Потому в помещении царил приятный глазам Глеба полумрак. А вот одна из стен была подсвечена софитами.
