А не запачкавшись, денег я не получу.
С Павлом Озаровым я познакомилась пару лет назад. Столкнулись в одной из галерей. Он мне показался интересным, умным, начитанным. Мы часто гуляли, болтали обо всем подряд. Оказалось, что у нас много общего. Особенно страсть к живописи. Только я любила писать картины, а он их продавал. И как-то раз Пашка предложил мне на спор сделать копию довольно известной работы. Я справилась на все сто, подарила свой шедевр Озарову. И не сразу узнала, что ту самую копию Пашка продал за весьма неплохую сумму.
Следом поступил новый заказ. Пашка притащил кучу фотографий работ мастера, и даже достал билеты на эксклюзивный показ, чтобы я могла воочию полюбоваться на руку известного художника.
А у меня открылись глаза, что именно делает Озаров. И послала его так далеко, что он не сразу вспомнил обо мне. Тогда я не знала, что жизнь заставит меня просить помощи. Желательно там, где меня не станут искать.
Но Пашка платил деньги. И никому не рассказывал, откуда берутся работы, кто делает копии.
Словом, в данный момент меня все устраивало.
– Будет три. А сейчас дай отдохнуть, – мотнула я головой.
Пашка ушел, оставив меня одну. Есть не хотелось. Хотя, Озаров что-то притащил из кафешки за углом. Возможно, даже что-то съедобное.
А я вместо того, чтобы есть, принялась бездумно водить кистью по холсту. Погрузившись в собственные мысли, не сразу заметила, что Озаров вернулся в мою мини- мастерскую.
– О, прикольно. Слушай, а давай продадим? У меня есть одна знакомая. Она владеет частной галереей.
И выставляет там ноунеймов, – подал голос Паша, а мне захотелось его огреть чем-нибудь по башке.
– Иди в жопу, Паша, – буркнула я и пошла ужинать.
Вот чего под руку лезет, придурок?
Я отвернулась. Не стала смотреть на холст. Уже знала, что увижу на нем.
Темные волосы, хищный карий взгляд и острый нос. Коршун, елки-палки!
Глава 10
Глеб смотрел прямо перед собой. Пустота внутри никуда не делась. Совсем. И легче не стало. Только к черной дыре под ребрами добавилась еще и головная боль.
"
"Ему казалось, что он сходит с ума. Или уже сошел. Он помнил каждую свою фразу, брошенную неосторожно или со злости. Помнил слова, что твердила Сабина. Тогда они кололи его, задевали.
А сейчас... Он бы многое отдал, чтобы услышать голос этой девушки еще раз. Пусть кричит. Ругается. Пусть твердит, что ненавидит его. Пусть.
Более того, Глеб за последние сутки часто думал, что бы он изменил. Что бы сделал иначе. Он знал ответ.
Только бы Сабина была жива.
