Кто знает, чем вас успели наградить в хваленом борделе, – вредничала Сабина.
– Завтра утром едем в клинику! – припечатал Глеб.
– А мне зачем? Я по шлюхам не хожу, – возмутилась Туманова.
– Вот завтра и проверим! – заявил Широков и щелкнул выключателем, погрузив комнату во мрак. – Живо в постель. Спать!
Если Сабина и хотела возразить, то не стала. Это порадовало Глеба. Признаться, он уже устал от перепалок и ссор с этой вредной девчонкой. И хотелось просто выспаться.
Глеб устроился в кровати на своей половине.
Оставил без комментариев то, что и Сабина подозрительно покорно улеглась рядом. Спиной к нему. А, главное, молча.
Глеб смотрел в потолок. Девчонка сопела, отвернувшись. Между их телами в покрывале затерялись металлические браслеты, которые можно было бы пустить в ход.
Но Широков не стал этого делать. Он думал и анализировал свое поведение. Странно он себя ведет. Поддается на провокации Сабины.
Однако, ему нравилось все, что происходило сейчас в его жизни.
Скучать эта ведьма явно не дает и целуется она улетно.
Глеб перевернулся набок и взбил подушку. Ладно, хочет справку? Будет ей справка. В состоянии собственного здоровья Широков не сомневался. А вот Сабине Тумановой он устроит полный медицинский осмотр.
***
– Пусть он сначала выйдет!
– Начинайте осмотр!
– Не полезу я в это чертово кресло, пока он здесь!
– Сабина!
– Идите к черту! Я сказала «НЕТ»!
– Не пойму, чего я там не видел, – усмехнулся этот нахал, а я покраснела еще больше.
Ну что за идиот! Он всерьез думает, что я позволю врачам осматривать меня на глазах у этого... этого... Широкова?!
– Глеб Алексеевич, возможно, девушка права, и...
– Вот! Не «возможно», а я действительно права! У вас что, других дел нет? Более важных? – возмущалась я."
"– Что может быть важнее твоего здоровья, Сабина? – елейным голосом заявил Широков, а я с трудом сдержалась, чтобы не швырнуть в его нахальную морду лампу со стола.
Я взглянула на врача-гинеколога.
Женщина старательно отводила взгляд от Глеба. И, судя по выражению на ее лице, я понимала, что ко мне она испытывает жалость. А я чувствовала только унижение.
– Я вас уверяю, Глеб Алексеевич, с девушкой ничего не случится. Она просто слегка перенервничала, – заговорила вдруг врач, а я торопливо закивала. – Через полчаса Сабина будет свободна.
– Двадцать минут! – рявкнул Широков и, наконец, вышел за дверь, а я закрыла лицо ладонями.
