Нет, не так мило, как если бы Широков распорядился освободить меня из плена. Но лучше, если бы я ходила без трусов и в мужской футболке.
И вот, убедившись, что Глебу к ужину подадут все, что я приготовила, я прихватила альбом с карандашами и вышла в сад. Охрана следила за мной на расстоянии. Я старалась не замечать двоих верзил криминальной наружности, делала вид, что меня гораздо больше интересует пейзаж за высоким забором и облака в черном небе, нежели люди, которые не сводили с меня глаз.
Было уже темно, и заняться мне нечем.
Я принялась бездумно водить карандашом по листу, а штрихи сами складывались в картинку.
– Прошу прощения, Сабина Ярославовна, – заговорила Лариса Валерьевна, приблизившись к плетеному креслу, в котором я устроилась, забравшись с ногами.
– Лариса Валерьевна, мы же с вами договорились, – перебив женщину, мягко напомнила я.
– Сабина! – улыбнулась экономка, – Глеб Алексеевич изволит ужинать с вами.
– Боюсь, если он будет ужинать со мной, у него будет несварение, – фыркнула я, а женщина округлила глаза.
– Что передать хозяину? – мягко поинтересовалась Лариса Валерьевна.
– Шлите барина в з..., – хмыкнула я.
– Может быть, все же поужинаете? С обеда ведь ничего не ели, – покачала головой Лариса Валерьевна.
– Ладно. Придется послать его самостоятельно, – вздохнула я, пусть и не хотелось ни видеть Глеба, ни слышать о нем. Но придется. Это я четко понимала.
– Сабина! Вы поосторожнее с Глебом Алексеевичем, – понизила голос экономка, – Он вспыльчивый, но справедливый.
– Странные у него понятия справедливости, – покачала я головой, – У вас уже выходной? Я сама все уберу со стола, после того, как наш феодал отужинает.
Я помнила, как Лариса Валерьевна упомянула о том, что ей нужно сегодня пораньше в город попасть. Дочь уехала в командировку, а с внучкой некому ночевать.
– Спасибо, Сабиночка! Я тогда поеду. Глеб Алексеевич тоже отпустил меня! – заулыбалась женщина.
– До свидания, – тепло попрощалась я.
Экономка исчезла в доме, а я взглянула на охранников.
Мужчины между собой переговаривались, бросая на меня заинтересованные взгляды. Такие, словно ждали подвоха. Неужели они считают, что я попытаюсь сбежать? И как, интересно? Перележу через пятиметровый забор? Ну-ну.
Я вошла в дом. У меня не было ни капли желания не просто ужинать с Широковым, но и даже видеть его.
Глеб Алексеевич чинно и важно восседал во главе стола. Хорошо, что у меня с собой ничего тяжелее альбома не было. Так бы треснула по нахальной морде.
