Полностью обнаженная, женщина пробудила в Глебе похоть В Карине его все устраивало. Она удовлетворял его полностью, исполняла любые желания."
"– Духи смени. Приторные, – мотнул головой Глеб и прищурился, когда Карина, встав на цыпочки, собралась его поцеловать. Нет, Широков не переваривал подобные нежности. Не для него они.
Мужчина резко и недвусмысленно развернул любовницу так, что она стояла к нему спиной. Глеб расстегнул ремень, ширинку, вынул презерватив из ящика стола.
Карина призывно выпятила попку и прогнулась.
Широков махом в один толчок вогнал член в женскую плоть.
И вдруг глаза зацепились за фото, брошенное Тумановым. Карточка так и лежала посреди стола.
На миг Глеб замер. Он всматривался в темные смоляные волосы ниже талии. Правильные черты лица. Чуть припухлые розовые губы, изогнутые в нежной улыбке. Ямочка на правой щеке. Родинка на подбородке. И глаза... Ярко-зеленые, будто смотрели прямо на Глеба.
Мужчина на рефлексах двигался, подгоняемый стонами любовницы. Но думал он совершенно о другой женщине.
Он будто наяву представлял, что кожа у нее бархатистая и нежная. Волосы шелковистые и мягкие. Грудь чуть полновата, но легко умещается в крупных ладонях Глеба. Он все это чувствовал, осязал.
И кончил, тараня Карину, которая стонала, уткнувшись лицом в край стола.
Выдохнув, Широков отстранился. Привел одежду в порядок и вновь сел в кресло.
– Глебушка…, – начала Карина, однако Глеб предостерегающе прищурился, и проститутка исправилась: – Глеб, ты сегодня просто на высоте. Нет, ты, разумеется, всегда идеален, но сегодня…
– До завтра, Карина, – жестко оборвал Широков и вынул сигарету из пачки, лежавшей на столе, рядом с фото.
Он заметил, как женщина метнула взгляд к яркой картинке, но под тяжелым взором. Широкова, отвернулась. Надев платье, любовница покинула кабинет Глеба. А мужчина взял в руку фото Тумановой.
Скорее всего, охрана уже привезла девушку в особняк. Значит, пора навестить новую собственность Глеба Широкова.
***
– Я не понимаю твоих слов, отец!
– Просто собери самое необходимое.
Ты уезжаешь, – устало взмахнул рукой отец.
– Куда?
– Узнаешь. Сабина, сделай так, как велят, – уже громче и злее произнес он.
– Никуда я не поеду! Это и мой дом! – повысила голос, а отец скривился.
– Твоего дома больше нет, Сабина! Я его продал! Жить тебе негде! Собирайся! – заорал родитель, а я вздрогнула, но решила стоять на своем.
– Я! Никуда! Не! Поеду! – и топнула ногой.
Я чувствовала, как внутри просыпается ярость и злость.
