С наилучшими пожеланиями, граф Ламберас
Глубокое чувство?! Ну, я-то ему для снятия проклятия в жены однозначно не гожусь. Хотя сильных чувств к нему испытываю немало — самых разных негативных. Но вряд ли здесь имелись в виду такие. Так что жениться его светлости нужно точно не на мне. А, впрочем, его не спасет женитьба ни на ком, поскольку кто-кто, а Рагрияр полюбить явно не способен. Ему это чувство недоступно в принципе, даже в зачатках. Любить он может разве что себя.
Но кто сказал, что он не испробует первый способ, описанный в письме — отзеркаливание.
И кого же тогда принесет в жертву? Мне сразу вспомнилось его замечание про репродуктивный возраст. Ему нужны дети, много детей.
Меня настигло страшное осознание — зачем? Троих из них он попросту принесет в жертву. Вот ни секунды не сомневалась, что у этого чудовища поднимется рука…
— Твое любопытство поистине неистребимо! — прозвучал за спиной знакомый низкий голос.
Я чуть не умерла от разрыва сердца.
Глава 15
Герцог! Когда он успел вернуться?! И что с Аринэль? Почему она ни звуком не предупредила об опасности?
Я резко развернулась, чтобы встретить смерть лицом.
Рагрияр приблизился и забрал письмо из моих рук:
— Удовлетворилась?
Я опасливо кивнула.
— А теперь удовлетворюсь я, — заявил он и толкнул меня на кровать.
Пикнуть не успела, как тяжелое тело навалилось сверху.
Это конец!
Он шумно дышал, явно не собираясь ограничиваться простым придавливанием. Жесткие губы быстро нашли мой рот.
Щетина царапала лицо.
— Пусти! Пусти! — захрипела я, барахтаясь изо всех сил. — У нас еще не было второго свидания! — напомнила ему о его же собственных словах.
— Но ты сама пришла ко мне в спальню! — прорычал он мне в губы, хоть ненадолго прекратив целовать.
— Я просто хотела узнать, что написано в письме!
— И почему же ты искала его именно в спальне? — с усмешкой спросил он.
— Ну надо же было откуда-то начать. А план покоев ты мне заранее не предоставил.
Я снова дернулась под ним. Но герцог слезать с меня не собирался. Хуже того, его рука скользнула мне под футболку. А рот вновь запечатали хищным поцелуем.
Я забилась в отчаянии. Но, кажется, это его только раззадорило, и он усилил напор. Жар, исходивший от тела мужчины, буквально опалял. Упругие мышцы были натянуты, как такелажные канаты в бурю. Над ухом прозвучал почти звериный рык. В живот вдавилась твердость мужского желания.
