Медленно положил вилку на стол и строго отчеканил:
– Посторонним вход в кабинет воспрещён. Без моего разрешения запрещено заходить даже королеве.
Чистая правда, между прочим.
Эверли недоверчиво хмыкнула, но всё же сдалась и наколола на свою вилку кусочек мяса. Тщательно прожевала его, не скрывая наслаждения сочным, пряным вкусом, и вопросительно подняла бровь:
– Как же так меня пустили?
– При всех достоинствах моего зама он порой бывает излишне доверчив. Я проведу с ним воспитательную беседу.
– Вам лишь бы отчитывать и ругать, – закатила глаза нахалка.
– Боюсь представить, каким невыносимым вы будете в старости. Вся ваша Школа разбежится.
– Много болтаешь, – цыкнул на неё, пряча усмешку. Забавная. Жаль, что ей не повезло с родителем. – Нарываешься, Дельвиг.
– А мы и не в академии. Вот вернусь и зашью себе рот нитками, вам на радость.
Язва.
Спрятав своё жало, Эверли молча доедала ужин, а я мысленно ворчал на себя за то, что испортил казённый прибор. Разгибать её при Эверли не хотелось, это было бы совсем уж по-ребячески.
Дельвиг, наблюдая за мной, покачала головой и протянула свою вилку:
– Возьмите, если не побрезгуете. Я наелась.
Мне несложно попросить новую на кухне, но рука сама потянулась к её, и я цепко ухватил прибор за основание. Отправил в рот кусок мяса и осознал, что касаюсь губами тёплого металла, где только что были её губы.
Тело недвусмысленно отреагировало на эту дурацкую, по моему мнению, мысль.
– Ты думала, я приду в восторг, увидев тебя там, где не должно быть посторонних? – вырвалось у меня само собой.
Кажется, у меня начинаются проблемы с самоконтролем.
Я не должен ничего объяснять. Не обязан, но почему-то это делаю.
– У Залара остались последователи, которые в последнее время активизировались. И да, я не знаю, заодно ты с ними или нет. И у меня нет ответа на вопрос, учил ли тебя Залар древнему наречию. Тебе ничто не мешало скопировать документы и передать их врагу!
Выговорившись, я резко отодвинул от себя недоеденную порцию. Увидел, как Эверли отвернулась от меня и снова изучает стену.
– Я обязан быть подозрительным, нравится тебе это или нет, – сказал я уже спокойнее. – И ты не одна получила выговор, так что собирайся, мы возвращаемся в академию.
Зеленоглазая заноза демонстративно молчала почти половину пути, и я думал, что зря, наверное, на неё накричал. Она не могла послать такого как Гримстон на все четыре стороны и остаться в академии.
И в то же время спорил сам с собой: нет, нельзя давать слабину.
