И хорошенько бы врезал этому придурку, не прояви тот чудеса верткости.
Он мгновенно отпускает девчонку, которая тут же приземляется на задницу. Затем этот козел отпрыгивает на добрых пару метров и верещит:
– Я ее отец, что вы себе позволяете? Я разбираюсь со своим ребенком, вам незачем вмешиваться!
Хмурю брови, строго на него смотрю, оборачиваюсь к девочке.
– Это правда твой отец?
Она сосредотачивает на мне взгляд, нехотя кивает.
– Вот видите! – тут же смелеет агрессивный придурок. – Ничего страшного не произошло, просто учу ее уму-разуму.
Я ее родитель, Максим Лапин, соответственно опекун, и вы не имеете права мне указывать.
Складываю руки на груди, смотрю на него свысока.
В моем понимании отец может относиться к дочке строго определенным образом: случилась беда, помочь, денег на обновки дать, защитить, погладить по голове. Но не таскать за косу со всей дури!
Сыновья – это другое. Сыновья – это мальчики. Им не грех и по жопе дать, приструнить как полагается. С моими дьяволятами так вообще без этого никак.
Девочки же из другого теста, другое и отношение. С ними надо по-особому, ласково.
– Что-то я вас, – намеренно делаю упор на последнее слово, – тут раньше не видел. Кристина живет одна с девчонками. Откуда взялись?
– Больно много вы знаете про мою семью, – шипит этот наглый олух. – Между прочим, приличные люди в дела чужих семей не лезут!
Надо же, какие у него познания о приличии. Не то чтобы меня когда-то волновало, считают ли меня приличным человеком.
– Идите себе мимо, – тем временем продолжает он. – Мы с дочкой сами разберемся.
– Ага, щас. – Зло на него зыркаю и перехожу на «ты»: – А давай я позвоню ее матери и спрошу, нормально ли это, что ее отец таскает девчонку за косу, что-то там от нее требует. Тогда и посмотрим, сколько у тебя на эту девочку прав и как ты должен себя вести. Ну?
– Развелись тут всякие умники, – бурчит он с недовольным видом.
Однако спорить со мной больше не решается.
Очень шустро бросается к лифту.
Пара секунд, и недопапаши след простыл.
Оборачиваюсь к девочке и тяжело вздыхаю.
Вот горе-родитель, хоть бы ребенка поднял, прежде чем позорно бежать.
Наклоняюсь к ней, протягиваю руку:
– Давай помогу.
Она хватается за мою ладонь, поднимается, скривив лицо.
– Ударилась? – спрашиваю.
Она молчит.
Тогда осторожно интересуюсь:
– Как зовут?"
"– Ева, – пищит она тихонько.
Имя-то какое знаковое. Прародительница всего человечества.
