– Мальчики, – она зовет моих сыновей. – Ваш папа пришел.
Артур с Тиграном в это время как раз собирают какую-то стену из кубиков.
Услышав оклик Кристины, они резко поворачиваются в мою сторону.
И не бегут ко мне. Просто смотрят, причем взгляды странные – вроде застенчивые, а вроде испуганные. Дети обычно совсем не так меня встречают.
– Кто-нибудь объяснит мне, какого черта случилось? – тихо рычу.
– Пойдем в раздевалку, там сейчас никого, – предлагает Кристина.
Что делать, иду за ней.
Мне и вправду очень любопытна ее версия истории, которая по телефону звучала совершенно дико.
Кристина заводит меня в комнату, сразу начинает рассказ:
– В обед я поднялась наверх, чтобы выпить обезболивающее, услышала, как кричит Тигран…
А потом она обрушивает на меня такое, что мне и в страшном сне не виделось.
Крики моего сына, ор Надежды, ее мерзкие оскорбления в адрес детей.
Слушаю ее и обалдеваю.
– Я практически уверена, что она не впервые их так била, Рафаэль, – продолжает Кристина. – Ты разве ничего раньше не замечал? Вспомни, ты не мог не видеть косвенных признаков.
Стою, чешу лоб, и вправду пытаюсь вспомнить.
Но для того чтобы заметить, что в твоей семье происходит что-то неладное, нужно в принципе с этой семьей бывать, проводить время. А я… А я родителем-то стал по факту, когда ушла жена, а вовсе не когда забрал детей из роддома. Это если совсем по-честному.
– Я ничего такого не видел, – заявляю не слишком уверенным голосом.
В этот момент мы оба слышим скрип двери.
Оборачиваемся и видим две маленькие черноволосые головы, которые пытаются пролезть в раздевалку.
Близнецы изволят подслушивать.
– Ты не веришь мне? – спрашивает Кристина. – Подожди, я тебе покажу. Тиграша, Артурик, идите сюда, мальчики.
Очень скоро Кристина демонстрирует мне все, о чем говорила. И краснющее ухо Артура и сетку лопнувших капилляров на правой щеке Тиграна, и его левую ногу с длинными отметинами. Такое ощущение, что парня пару раз стеганули тонким ремнем, к слову, очень похожим на тот, которым подпоясалась сегодня Надежда, придя к нам – белый такой, под облегающие брюки.
Вижу это, и мне становится дико. Буквально волосы на затылке шевелятся.
А ведь еще два дня назад никаких отметин на близнецах не было. Да что там, еще вчера вечером не было. Я ж их купал! Я все-все видел, не было синяков.
Я воевал с ними два месяца один на один, без Надежды. Это было непростое время. Порой они бесили меня настолько, что хотелось постучаться головой об стену, но я держался.
