В старуху меня превратил Бурхон, будь проклято его имя!
— Понятно, — проговорил Седов, — внутрисемейные разборки… Но скажи, Байзо, ты ведь не могла не слышать, что в дом прошли посторонние.
— Я слышала все. Кроме выстрелов…
— Так какого черта ты вышла к нам? Ты понимаешь, что мы теперь должны убрать и тебя?
— Когда я шла убивать мужа, то решила покончить и с собой. Это лучше, чем смерть от камней. У нас женщин, посягнувших на мужчин, забивают камнями. Всевышний распорядился по-своему… Он не желал, чтобы я впала в смертный грех, оттого прислал вас.
Мне недорога жизнь. Убейте меня, только прошу, сделайте это сейчас и так, чтобы я не мучилась.
— Вот ситуация, твою мать, — выругался Коновалов. — Чего-чего, а подобного просчитать мы не могли.
— Подожди, — бросил заместителю Седов и посмотрел женщине в глаза: — Ты могла бы начать новую жизнь. Скоро здесь, в Гермабаде, многое изменится, и ты обретешь свободу. Сможешь уехать в Душанбе; в конце концов, в другую страну…
— Но вы же сами сказал, что должны убить меня.
Как свидетеля.
— Должны, но…
Слова Седова прервал Аппель, появившийся в дверях:
— У вас проблемы? — Тут он увидел старшую жену Бурхона. — Похоже, проблемы…
— Что по охране, Ганс?
— Ликвидаторы выполнили задачу. Ждем вас.
— Ступай к парням, мы скоро.
— Есть!
Аппель вышел во двор, недоуменно пожав плечами. Седов же повернулся к женщине:
— Да, мы должны убрать тебя, чтобы иметь возможность свободно уйти из кишлака. Но… если ты поклянешься своими детьми, что до рассвета не поднимешь шума, мы не тронем тебя.
— У меня нет детей. Был сын, но он умер; была дочь, но ее отдали замуж в Мургаб. Муж оказался ревнивым и убил мою Зайнаб, обвинив в измене, что не могло быть правдой. Просто Зайнаб хотела уйти от старого мужа, а тот… так что у меня нет детей, и клясться мне некем. И вам придется убить меня. Не теряйте времени, оно для вас сейчас на вес золота, если не дороже. Я прощаю вас. И всевышний простит, потому что вы всего лишь орудие в его руках. Орудие возмездия.
— Убивать тебя никто не станет, мы с женщинами и детьми не воюем. Но и рисковать не имеем права. Поэтому ты сейчас выпьешь таблетку и уйдешь к себе в комнату. Это снотворное на четыре часа. Проснешься, когда в кишлаке поднимется шум. И запомни: ты ничего не замышляла, ничего и никого не видела. Естественно, кто убил мужа, не знаешь. А потом — мой тебе совет, Байзо, — уезжай отсюда. У тебя еще все впереди. Жизнь — сложная штука, то черная полоса, то белая.
