Я усмехнулся. Вот и делай после этого людям добро. Успела спалить меня раньше? Но я был очень аккуратен…
А дело в том, что во время нашей первой встречи я заметил одну странную особенность её энергетического контура. Да, он похож на мой. Но есть в нём кое-что необычное. Странные наслоения контуров в области горла. Будто… заштопано? Сделаны заплатки?
Во время обычных встреч с Пожарской я не мог понять, что не так с её контурами на горле, но когда мы стали максимально близки…
Да, в ту ночь в её спальне, первый заход я ни о чём не думал и наслаждался процессом.
А вот во время второго уже решил разобраться, что там за подвох у дамы. В таком состоянии я мог лучше прочувствовать её. Правда, приходилось действовать максимально аккуратно, чтобы она не ощутила изменений в моих энергетических контурах.
Я до сих пор был уверен, что мне удалось.
Тогда я понял, что её горло глубоко травмировано и неизлечимо. Более того, в тот момент был период обострения её болезни. Чтобы выровнять ситуацию, было достаточно и минимального вмешательства.
И тянуть явно не стояло — я понимал, что, если оставить всё как есть, Яра в лучшем случае останется без голоса.
А в худшем её энергетические контуры начнут лопаться от горла и до Сосредоточения. А потом она умрёт.
— Тогда я не заметила… В какой момент именно ты сделал это… — проговорила она, лёжа рядом со мной и глядя в рассветное небо. — Но позже моё состояние понемногу стало улучшаться. Быстрее, чем обычно. Тогда я убедилась, что ты — принц.
Фух… Всё-таки не спалился я во время энергетических манипуляций.
Аж отлегло. А то ещё не хватало начать сомневаться в своих навыках.
— В тот раз твоё состояние начало ухудшаться после битвы с гарпиями, да? — задал я наиболее важный для меня сейчас вопрос.
— Не помню… — отозвалась Яра.
— Не ври. Ты использовала свой Голос на Касимовском после тяжёлой битвы с гарпиями, верно? И после этого тебе стало хуже, поэтому ты быстро ушла. Твоя болезнь требует воздержания от использования Голоса. Более того, тебе приходится постоянно тратить много энергии на то, чтобы сдерживать её распространение.
Яра устало цокнула и повернула голову в мою сторону. Мы лежали рядом. Я вымученно улыбнулась.
— Ты очень умён для восемнадцатилетнего. И очень силён. И очень необычен. Сколько тебе лет на самом деле?
На сей раз усмехнулся я.
— Давай не будем ворошить прошлое. Я ж не спрашиваю, сколько лет — тебе.
— Тю, а я могу тебе ответить! Здесь — двадцать шесть, но это ты и так должен знать.
