Кроме того, у него уже есть две дочери. В замужестве мне придется заниматься их воспитанием, и вряд ли это будет слишком уж просто. Поэтому наш разговор после еды, когда нам подали чай в кабинет, начался довольно резко. Только, как выяснилось, в отличие от меня, барон придержал козырь в рукаве…
-- Вы хорошо подумали, госпожа Любава? – на удивление, свой вопрос он задал спокойно, с какой-то неприятной усмешкой.
-- Хорошо, господин барон. Меня устраивает моя жизнь и я ничего не хочу менять.
-- Ну, что ж… Не смею настаивать, – он шутовски поклонился, но даже не сделал попытки встать со стула. – Воля ваша, Любава. Тогда я завтра же уеду домой. А вы, будьте добры, прикажите собрать вещи Элли.
-- Вещи?! Зачем вам ее вещи?
-- Я забираю девочку в замок, где она будет воспитываться вместе с моими дочерьми, как и подобает высокородной особе. Все же, согласитесь, вы не можете нанять ей образованную гувернантку. Да и места здесь у вас довольно дикие и убогие.
А в замке за ней будет надлежащий досмотр, – он уже откровенно улыбался, глядя на мое смятение.
Глава 29
Сдаваться просто так я не собиралась, но на все мои отговорки и увертки барон небрежно отмахивался и только повторял:
-- Я барон Розер. Я дядя Элли и могу пересмотреть договор в любой момент. И этот момент настал, госпожа Любава! Или вы едете со мной, или я просто прикажу охране забрать девочку! Вы же не хотите ее напугать?
Я чувствовала себя зайцем, которого загнала в угол свора лающих псов…
Мне не нравилась ухмылка барона и какая-то трусливая дрожь возникшая у меня внутри.
Я пыталась справиться с этой паникой, но получилось слабо.
Вдох-выдох… вдох-выдох..
– Прошу прощения, господин барон, но я вынуждена оставить вас. Я должна дать распоряжения прислуге.
Возразить я ему не дала и просто выскочила за дверь: мне необходим был перерыв. Торопливо сбежала по лестнице на первый этаж, прошла в кухню и закрыла дверь.
«Что делать?! Господи, что же делать?!».
Я метнулась к стоящей в бочке воде. Эту родниковую воду мы использовали для питья и приготовления еды. Сейчас, зимой, только что принесенная с улицы, она была совершенно ледяная. Я зачерпнула ковш и, низко наклонившись, чтобы не забрызгать одежду, ладонью плеснула в лицо несколько горстей. Нельзя сказать, что это успокоило меня полностью, но паника и противная дрожь слегка осели.
