Некоторое время они со старостой молча переглядывались, потом Прон покачал головой, будто не доверял своим глазам, и пошел к коням, а Леста, в точности повторив его жест, вздохнула и потребовала:
-- Деньгу-то приберите, светлая госпожа. Ить мало ли лихого народу.
Умом я и сама понимала, что золотой по местным меркам – слишком большая сумма за мелкую неприятность. Только не выкидывать же теперь монету?
***
Обратный путь до башни был несколько сложнее: дорога местами растаяла окончательно, и коням было тяжело месить грязь.
Несколько раз перед небольшими подъемами Прон и мы с горничной слезали с груженой телеги и шли рядом. Но все, даже дорога рано или поздно кончается.
Элли всё так же немного дичилась меня, но привезенная ей игрушка понравилась и чуть смягчила девочку. Она робко улыбнулась и побежала хвастаться няньке.
Увы, пока слишком еще много дел осталось по обустройству жилья, и налаживать с малышкой отношения мне было некогда. Я только радовалась, что взяла с собой Нору: все же ребенок присмотрен.
На огородах пока работать было рановато, и староста прислал людей для окончания ремонта. Еще неделю мы жили среди грязных разводов побелки, мочальных кистей и ведер с красками или мусором. Последние три дня ночевать всем пришлось на первом этаже, рядом с кухней, прямо на полу. Накидали там соломы, застелили половиками и спали, как беженцы. Восьмой день был уже значительно приятнее: отмывали полы, расставляли мебель, раскладывали вещи.
Себе под жилье я определила верхний этаж. Хоромы мне ни к чему, а вот кабинет рабочий понадобится. На втором этаже в одной комнате устроили спальные места для Лесты и Норы, вторую комнату оформила для Элли. Здесь я постаралась от души – девочке нужно уютное жилье.
Окошко в ее комнате выходило на северную сторону, потому стены покрасили в персиковый цвет, чтобы выглядела комната тепло и уютно. В гашеную известь я добавила не только привезенные красители, но и немного клея: так побелка не будет пачкаться.
Колер наводила сама.
Кровать, конечно, для малышки великовата, но тут ничего не поделаешь. Зато табуретки и столик сделали под ее рост. На летние шторы я нашла у себя в сундуке ткань и разрезала ее под неодобрительное ворчание Лесты:
-- Это куда этакую роскошь! Случись что, можно и продать было бы… А так ить одно баловство! Чай, не такая уж и барыня она!
Впрочем, ворчать Леста ворчала, а шторы подрубала вместе с Норой.
