Математик из Лесты был не слишком хороший, считала она весьма слабо, но охала и говорила, что дорога – чистое разорение. Я пока что слабо представляла, что сколько стоит, но, судя по тому, что мэтр Фонкер говорил, что три золотых дадут мне возможность прожить год «достойно»… Вполне возможно, что ничего слишком уж разорительного меня не ждет.
Старая Нора ждала нас во дворе на телеге, где уже стояли два вполне добротных сундука и лежал тщательно перевязанный ремнями и веревками тюк мягкой рухляди. Увидав малышку, которую вывела Леста, нянька торопливо соскочила, отряхивая сено с длинной теплой юбки, и мягко заговорила:
-- Моя ж ты детонька! А похудела-то как!
Элли вцепилась в ее подол и молча начала карабкаться на руки.
Нора не была такой уж старой: все еще крепкая селянка, вдова, живущая в доме брата.
Вчера Леста, вернувшись из деревни, сообщила, что ехать с нами она не только согласна, но даже и рада:
-- С женой братней ить не шибко ладит она, а тута я ей все и обсказала, как вы велели, госпожа.
Так она завтрева вместе с Захарием приедет. Брат ить ейный сам нанялся вас свезти до места, да и соседа своего сговорил. Он и вещи ее привезет. А третью подводу аж у дальних выселок сговорила.
Под внимательным взглядом сестрицы, глазеющей в окно, я посадила с собой в карету и малышку, и обеих служанок. Мне было совершенно наплевать, что так не положено. Леста даже отговаривалась, пришлось приказать:
-- Быстро в карету!
Там внутри была натоплена маленькая железная печурка, и теплый воздух уходил, пока мы спорили у открытой дверцы.
Все забились втроем на одно сидение, боясь потревожить меня. Элли, наконец, успокоилась и оторвалась от юбки няньки, но на меня продолжала смотреть с опаской. Я чувствовала себя неловко: кто знает, как прежняя Любава относилась к девочке.
Мэтр громко скомандовал что-то, и наш маленький кортеж тронулся.
Под колесами кареты хрустел лед, но местами дорога уже оттаяла, и было видно застывшие на ночном морозце колеи. Пару раз нас обгоняли кареты, один раз мы сами обогнали крестьянский караван.
-- Видать, в Рейск едут, ить ярмарка весенняя через несколько дён будет, – заметила Леста.
В остальном в карете почти всю дорогу стояло молчание. Только малышка иногда слезала с сидения и, прижавшись носом к стеклу дверцы, смотрела на проплывающие мимо скучные пейзажи.
Днем сделали привал в придорожной харчевне. Кроме нас там нашлись еще какие-то местные дворяне, заехавшие раньше.
