Найдя в этих словах смысл, я ее отпустила утверждаться в новой должности, а сама решила навестить будущих падчериц и познакомиться с ними поближе. Сперва я зашла за Элли. Понимая мою привязанность к девочке, барон отвел ей комнату недалеко от моей. Конечно, и комната была сильно скоромнее размерами, чем мои апартаменты, и убранство попроще. Но в целом, теплая, чистая и светлая. Единственным минусом, с моей точки зрения, была гигантская кровать под балдахином. Девочке такое сооружение даром не нужно, поэтому я внимательно присмотрелась и к кровати, и к мебели, прикидывая, что следует поменять.
Нора, немного обеспокоенная сменой места жительства и тем, что прислуга, по старой памяти помня о том, как после смерти отца девочку спровадили на кухню почти на три месяца, смотрела на Нору с некоторым пренебрежением. Сама она мне не жаловалась, но я слышала ее разговор с одной из горничных. Поэтому, пока мы шли в то крыло замка, где располагались маленькие кузины Элли, я сочла нужным успокоить няньку:
-- Ты, Нора, сильно не переживай.
Очень быстро все поймут, что о малышке и девочках я буду заботиться на совесть. И будут знать, что если нянька требует горячей воды к маленькой госпоже в комнату, то ее распоряжение следует выполнить незамедлительно.
-- Ой, светлая госпожа, я ж не за себя переживаю! А только слуги видят, что маленькой госпоже отвели не прежнюю ее комнату, а попроще. Вот и думают себе разное.
В комнате девочек я застала довольно любопытную картину.
Обе малышки сидели на низеньких стульчиках недалеко от камина, молча и смирно, как две маленькие старушки. Старшая Матильда даже положила ладошки на колени, прикрыла глаза и, похоже, дремала."
"Зато у большого окна был накрыт стол, за которым и сидели две женщины в простой одежде. Еда на столе явно не предназначалась для прислуги. Это я поняла сразу: половина большого ростбифа, нарезанные крупными ломтями пироги с разными начинками, полголовки сыра и ополовиненная тарелка с фаршированными яйцами.
Но больше всего подозрений у меня вызвал стоящий среди этой роскоши довольно большой глиняный кувшин и две такие же простецкие кружки.
Видно было, что женщины, сидящие за столом, к трапезе еще только приступили: у одной тарелка была чистая и пустая, а вторая как раз накладывала себе кусок пирога.
Завидев меня, няньки вскочили со стульев и, поклонившись, растерянно замерли у стола.
