Малышка даже на время упросила меня проводить занятия не в ее комнате, а в столовой. Пахли цветы и правда изумительно. Даже крошечный букетик на столе прислуги наполнят холл и лестницу весенним благоуханием. Цветы среди зимы так поразили Лесту, что она даже выдвинула бизнес-план:
-- Красота какая, госпожа Любава! – с восхищением в голосе сказала она. Потом подумала и добавила: – В городе бы за такое золотых не пожалели.
Тут уже задумалась я сама. И за три дня до Рождества, строго-настрого наказав Прону везти груз бережно, отправила маленький подарок графине.
До Энкерта ехать всего полдня, потому я надеялась, что все получится.
Для того, чтобы сюрприз упаковать, пришлось повозиться. Сперва я перестроила композицию в блюде и выбрала три самых крупных и сильных цветка – два розовых и один фиолетовый. Аккуратно пересадила их в небольшую фарфоровую конфетницу из сервиза.
После этого сельский плотник сколотили удобный короб из обломков и реек, его набили соломой, и там я аккуратнейшим образом разместила цветы, добавляя соломы по бокам и сверху.
Убедилась, что при небольшой тряске цветы не пострадают, и ящик заколотили. Разместили его в телеге, засыпав сверху многими слоями соломы, закрыв всеми тканевыми половиками и рогожами, которые только удалось собрать. На дно, рядом с ящиком, сунули большую, литров на пять, бутыль с горячей водой. До города по зимнику ехать полдня, этого должно хватить.
Леста в парадном платье отправилась в Энкерт снова. В этот раз я лично помогала укладывать ей волосы и приказала не надевать фартук.
Порылась в своих шкатулках, и хотя каких-то слишком роскошных драгоценностей там не было, нашла очень симпатичную серебряную брошь с тремя жемчужинами. Оглядела Лесту и поняла: она выглядит так, как надо, как компаньонка из не слишком богатого дома. Брошь приколола ей на воротничок, чем вызвала кучу смущения.
Вернулись они с Проном только на следующий день. И вместо отдыха мне пришлось выслушивать ее восторженный рассказ:
-- …там рядом с кухней есть отдельный вход для прислуги, вот туда мы с Проном и отправились.
Зашли. Коридор длиннющий, комнат много, ничего не понять. Я, госпожа Любава, признаться, оробела. А потом нам навстречу девочка молоденькая попалась. Я к ней, с вопросом. Она и позвала какого-то господина важного, в ливрее и с гербом на груди. Тот выслушал внимательно, спросил, что привезли. И не поверил, велел при нем же распаковывать.
