Но даже за батраками нужно было присматривать, а делать это ему было слишком лениво. Последние годы он сильно расплылся и обрюзг, и сейчас они с женой больше напоминали брата с сестрой: оба жирные, ходящие вперевалку и задыхающиеся от малейшей нагрузки.
На Лесте по-прежнему был дом, придомовой огородик и трое братьев.
-- Мальчишки чем больше росли, тем больше на отца с матерью становились похожи. Попросишь о помощи, хоть бы даже травы кроликам нарвать, ан, смотришь, они уже на речку сбежали. Мать еще наряжаться пробовала по старой привычке, нос драла перед деревенскими, а одежда-то на нее и не лезла.
Нет бы самой перешивать, так она меня на всю зиму работой обеспечивала. Двадцать пять лет мне набежало, госпожа Любава, в самом соку я была, когда сосед пришел меня за сына сватать. Ну, конечно, – горько усмехнулась Леста, – отчим его выгнал с криками и руганью. Мол, мы не чета деревенским. А Ангор славный парень был: работящий и не вредный. И собой вполне симпатичный, да и мне нравился. Отпустил бы меня отчим, глядишь, и по-другому бы у меня судьба сложилась.
А только после того скандала задумалась я сильно…
Ничего лучше, чем сбежать из дома, Леста не придумала. Дождавшись, когда в местной церквушке на праздник соберется весь народ, она сказалась больной и осталась дома.
-- Одежды к тому времени у меня мало совсем было, один только узел набрался. Где отчим деньги хранит, я знала. Не знала только, сколько этот паразит истратить успел. Увидела, чуть не прослезилась. Хотя плакать мне уже некогда было: осенью хорошая погода – редкость, а пешком до соседнего села идти далеко.
Взяла я только одну треть – восемь золотых. Их двое здоровых, да мальчишек-подростков трое. Есть захотят, начнут работать. Если бы не моя глупость… – она тяжело вздохнула."
"Глупость Лесты заключалась в следующем: сбежав из деревни, она отправилась в тот же город, Венторн, откуда родом был отчим. Там, не долго думая, устроилась прислугой в богатый дом. Работы она не боялась, многое помнила еще по прежней жизни в замке отца и прикидывала, что годам к тридцати, подкопив приданое, или путнего мужа найдет и уедет с ним в деревню, где заведет хозяйство, или, может быть, если он, допустим, торговец окажется, в помощницы к нему определится.
Однако слухами земля полнится. И через год ее в этом самом доме нашел отчим. Сделать он ничего не мог: девица она была совершеннолетняя и бумагу о своем рождении прихватила вместе с деньгами. Так что мужик поорал, поскандалил да с тем и уехал.
