Ну и ребенок, конечно… Только я о нем сегодня узнал и еще не успел подумать основательно. Мой сын или дочь – это здорово.
– Рома, – прошептала Камилла, шагнув прочь из несильных объятий. Она прошла по комнате и, словно растеряв все силы, безвольной куклой опустилась на кровать. – Сейчас уже поздно ехать, и я переночую здесь. А завтра с утра отвези меня домой, пожалуйста. Я не смогу жить с человеком, считающим меня воровкой.
– Вернешься к своему женишку? – хмыкнул Демьяновский. – Хочешь, чтобы он воспитывал нашего ребенка? Совершенно посторонний человек? Думаешь, никогда не попрекнет?
– Да ничего я не думаю, – прошептала она.
– Но ты не желаешь прислушаться ко мне…
– Уже все услышал. Неоднократно, – фыркнул Роман, медленно подходя к ней и с трудом опускаясь на колени. Помог снять концертные туфли. Ласково и немного несмело огладил ногу в чулке. – Меня все уверяют в твоей невиновности, Камилла. Но я знаю точно, – печально усмехнулся он. – Поэтому советую прекратить балаган и вести себя по-взрослому.
Я люблю тебя. И если ты ко мне хоть чуточку неравнодушна, то давай попробуем сберечь эти чувства. Может, из угольков нашей любви и разгорится пожар, может, небольшой огонек согреет наши сердца. Я постараюсь сделать тебя счастливой, малыш, – пророкотал он негромко. – Только, пожалуйста, давай к разговору о деньгах возвращаться не будем. Никогда. Закрытая тема. Согласна?
– Нет, – мотнула она головой, наблюдая, как он, поднимаясь, опирается здоровой рукой о кровать и устало садится рядом.
– Я не могу так, Рома. Мне нужно знать правду и просто необходимо, чтобы ты верил мне. Никакая любовь, самая пылкая и жаркая, невозможна без доверия и милосердия. Мы не сможем жить вместе, зная, что между нами есть камень преткновения. Эти проклятые деньги навсегда будут стоять между нами, – всхлипнула Камилла. – Как ты не понимаешь?
– Не устраивай цирк, дорогая, – мрачно скривился Демьяновский. – Располагайся и ложись спать.
Эта комната полностью в твоем распоряжении. А я ночую в кабинете. Если понадоблюсь, зови…
Тяжело поднявшись, Роман устремился к выходу.
«Только бы уйти поскорее. Прекратить дурацкий разговор, – пронеслось у него в голове. – Вот же… Милочка! Артистка хренова!»
– Я хочу домой, – прошептала она. – Пожалуйста, отпусти меня! – взмолилась ему в спину.
Он резко развернулся посреди комнаты и, опалив гневным взглядом, в полшага оказался рядом.
