– Так ты сдаешься?
– Давно вам сдался, мадам, – рассмеялся он. – Я люблю тебя… Но вот с тещей надо что-то делать… Может, выдадим ее замуж, Милка?
– Ты хочешь нажить себе врага? – шутливо осведомилась Камилла. – Мама до сих пор любит папу, и другие мужики ей не нужны. Это ее слова. Да и мы без нее не справимся. Вот родится дочка…
– Сначала сын, Милочка. Сын. Просто верь мне.
Эпилог
В большом доме на Красной поляне было не протолкнуться. В дальней комнате, прозванной тещей салоном, рядком стояли малыши и хором пели «В лесу родилась елочка».
Теща, как заправский педагог, руководила процессом и одновременно умудрялась играть на рояле. Другой Педагог, довольный и улыбчивый Янхель, сидел рядом со старшим сыном и невесткой на диване и, утирая непрошеные слезы, умилялся талантам внуков и их друзей. В креслах расположились Мишка с Евой и Илья с Ниной.
«В тот год малыши у нас родились один за другим», – счастливо подумал Роман, обнимая Милу. Воззрился влюбленным взглядом сначала на жену, затем на маленькую Анечку, сидящую на руках у матери и с интересом наблюдавшую за старшими детьми.
Демьяновский поправил розовый с кружавчиками носочек, некстати съехавший с прыткой ножки, и посмотрел на сына, стоявшего рядом с Нелечкой Агафоновой и державшего ее за руку. Внезапно пятилетний мальчуган сбился и перепутал слова.
– Ну что же ты, Андрейка! – ласково попеняла ему теща и сама звонко запела вместе с детьми.
«Сольник бабы Гали, а дети на подпевках, – весело хмыкнул про себя Роман.
– Но вон песню выучили. Поют, стараются», – улыбнулся он, понимая, что наконец наступило долгожданное счастье. Много чего произошло за пять с половиной лет. Было и хорошее, и плохое. Один за другим умерли родители и унесли с собой свои тайны и недоговоренности. А следом за ними в Израиле тихо и незаметно, перед самым освобождением Янхеля, ушла старая Лея. «Марк до сих пор переживает потерю», – вспомнил Демьяновский слова сестры и тут же глянул на племянницу, названную в честь бабушки и пританцовывавшую чуть в стороне от певцов.
Так похожая на Марка, девчушка в короне и в белом платье с блестками кружилась и пела около елки и ни на кого не обращала внимания.
– Я как библейская Сара, – до сих пор не веря, что почти в сорок два года стала матерью, изумлялась Таня.
Роман перевел довольный взгляд на сестру. Заметил, как в лапищах Марка умиротворенно покоится ладошка Таньи. Покосился на сидевших в обнимку Илью и Нину.
