Но Роман даже отчаялся, не найдя подходящего.
– Ладно, – махнул он рукой. – Приедем вместе. Пусть она сама выберет, – пробурчал он себе под нос и тут же увидел его. Кольцо из белого золота. Ничего лишнего: две бриллиантовых ветви, расположенные одна над другой и будто призванные любовно обнимать палец.
– У вас гравер работает? – быстро осведомился Демьяновский. – Пусть сделает надписи на кольцах.
– У него уже заканчивается рабочий день, – неловко улыбнулась продавщица. – Приходите завтра.
– Я заплачу по двойному тарифу, – усмехнулся Роман, заранее зная, что мастер не откажет.
И пока тот гравировал маленькие круглые буквы на кольце Камиллы, Демьяновский позвонил жене.
– Что такое любовь, Милочка? – пробормотал он еле слышно.
– Любить – это глагол, Рома, – нежно прошептала Камилла. – Мы любим и каждый раз доказываем это…
– Спасибо, маленький философ, – довольно улыбнулся Демьяновский.
– Приезжай скорее, я жду тебя ужинать, – требовательно заявила Камилла. – Очень есть хочется…
– Сейчас, малыш, – пробурчал он, расплываясь в улыбке, и добавил поспешно: – А что с блинами, Милка?
– Я их съела, – повинилась жена.
– Почти все. Три штучки тебе оставила. И хожу теперь вокруг, смотрю.
– Доедай, – расхохотался он. – И скажи Эле, пусть пожарит нам мясо! Я уже еду. Будем праздновать!
– Что праздновать, Ром? – изумилась жена.
– Ну как что, дорогая? – фыркнул Демьяновский. – Победу добра над злом. Справедливость все-таки восторжествовала, – хохотнул он, пряча оба кольца в карман и поспешно выходя из магазина.
– Ты тоже знаешь о слабительном? – тихо поинтересовалась Камилла. – Откуда? Мне мама только сейчас рассказала.
– О чем? – не понял Роман. – Объясни, пожалуйста, Милочка, – попросил вкрадчиво.
– Кирилл… ну что подставил меня на фабрике, очень любит приправу «Пять перцев» и, когда приходит к теще, посыпает ею все блюда. Мама это заприметила и, воспользовавшись тем, что соседи ушли, насыпала в баночку толченое лекарство от запора. «Синаде» называется.
Кирилл пока к родственникам жены не приходит. Так прибежала Соня, его жена, и забрала эту банку к себе домой.
– Теперь у него будет возможность подумать, – услышал Демьяновский громкий возглас тещи.
– А кот? Кота на охоту выпускали? – хохотнул он в трубку.
– Мама пожалела Мотю, – притворно вздохнула Камилла. – Ни к чему котику грязную обувь жевать…
– Я уже еду, – будто мальчишка улыбнулся Демьяновский, а про себя подумал, куда бы сбагрить тещу.
