Я постараюсь сегодня прийти…. Хорошо…. Конечно, сходим! Спасибо…. Хорошо, я буду ждать. Я тоже очень скучаю! Я тоже тебя очень люблю! Очень! До вечера. Я позвоню. Целую…."
"Вера еще несколько секунд улыбалась в никуда после того, как закончила разговор. То, что она разговаривала с мужчиной, было понятно. Но то, как светилось ее лицо, ее нежная улыбка, адресованная кому-то на том конце связи, привели меня в бешенство! Никогда не был сентиментальным. А вся карамельная ваниль была для меня приторной, и я терпеть не мог такие проявления нежности.
Они меня напрягали, потому что слова и чувства никогда не совпадали с действительностью. А проявление простой человеческой теплоты я никогда не видел и не чувствовал! И вот сейчас я смотрел на то, как светилась моя помощница после телефонного разговора! Черт возьми! В душе все перевернуло, закипело и выплеснулось наружу:
– Я хотел бы попросить Вас своими личными вопросами заниматься в нерабочее время.
И не отвлекаться на пустые телефонные разговоры! – И сам не узнал свой голос. Но и отвести взгляд от лица Веры тоже не мог.
Морозова очнулась. Ей понадобилось всего пара секунд, чтобы улыбка исчезла с ее лица! Она смотрела на меня с непониманием. Или удивлением? Я не понял. Но то, что ее лицо потемнело при взгляде на меня, заметил. Нет, она не злилась. Она просто погасла.
– Извините, Владислав Сергеевич. Такое больше не повторится, – донеслось до меня. Но отвечать я не собирался.
Совсем забыв, зачем выходил, вернулся в кабинет и зло уставился перед собой.
В ушах до сих пор звучал ее нежный, ласковый голос.
Черт!
Да, я привык, что Морозова Вера Владимировна более двенадцати часов в сутки была рядом! Она, конечно, уходила во второй корпус, но я всегда знал, что она здесь, в «Медиаграде», и принадлежит мне. Точнее, работе! И никак не подозревал, что у нее может быть какая-то своя личная жизнь! Меня это вывело из равновесия.
Никогда не замечал за собой такой собственности! А тут просто вышел из себя! Где-то в глубине души слабый голос пищал, что Морозова – простой человек, и ничто человеческое ей не чуждо. Но я был против! Против, черт возьми! Наверное, в прошлой жизни я точно был рабовладельцем, иначе, откуда такие замашки? Я не знал. И мириться с тем, что моя помощница успевает проводить время с кем-то еще, не хотел. Я словно стал монстром.
