И они могли быть выполнены без непосредственного моего участия. Но. Сам не зная почему, я решил лично во всем участвовать. Не потому, что никому не доверял, а потому, что мне этого хотелось. Мне ужасно понравилось работать так, как прошла неделя. В таком темпе и с таким составом: я и Морозова. Согласен, что тандем вышел неплохой. Даже не думал, что такое возможно. Но результат стоял перед глазами. Точнее, она сидела за своим столом. Я имею в виду, Веру. Но часто заходила ко мне. Не скажу, что она была послушной и со всем соглашалась! Нет! Если ее что-то смущало, она говорила это прямо.
И это радовало. Терпеть не могу покорных овечек: «Да, Владислав Сергеевич! Хорошо, Владислав Сергеевич!» Вот просто убивает! Она больше подходила на роль партнера, а не помощницы. И отпускать от себя я ее не хотел. Такая помощница нужна самому!
Отец все еще находился под наблюдением врачей и постоянно ворчал. Но ему ясно и четко дали понять, что в больнице он пробудет не менее месяца, плюс реабилитационный период может затянуться до полугода.
С сердцем не шутят! А он перенес на ногах два инфаркта. Смотреть на него было грустно. Он страдал не столько от состояния своего здоровья, сколько от безделья. Я и Светлана навещали его по очереди. Хотя я подозревал, что Чащина приходит к нему каждый день.
Демьян, как ни странно, тоже вел себя сносно и не доставлял хлопот. Может, и правда, поумнеет? Очень на это надеялся. У него еще есть на это время. Артем каждый день сообщал мне о нем. И я даже успокоился, что все хорошо.
Все было хорошо. Ровно до того момента, пока я случайно не подслушал телефонный разговор Веры.
Я иногда сам поднимался, а не вызывал свою помощницу. Мне нравилось смотреть, как она работает. Складочка между бровей, которая появлялась у нее, когда она была сосредоточена, просто умиляла. И мне хотелось провести пальцем, чтобы ее разгладить.
Я открыл дверь, и застыл на пороге.
Вера разговаривала по телефону. Но ее тон был очень далек от делового, который я обычно слышал. Голос был мягкий и нежный.
Он звучал, словно музыка, обволакивая и убаюкивая. И я заслушался. На секунду закрыв глаза, я представил себе другую Морозову: мягкую, нежную, женственную. Такая картина меня не просто потрясла. Я никак не смотрел на свою помощницу с такого ракурса. Я так привык, что она всегда была строгой, сухой, колючей, дерзкой. Какой угодно, но только не такой бархатно милой и чарующе нежной!
– …Я постараюсь…. Конечно…. Обязательно, родной! У тебя все получится! Да….
