Давай, Вик, спрашивай все, что хочешь, отвечу на любой вопрос.
— А ты всегда был таким самоуверенным?
— С детства. Казалось, знал все лучше всех, чем жутко выводил своего отца. Мы с ним никогда не могли найти общий язык.
— Интересно, ты никогда ни о ком не рассказывал, сколько бы я не спрашивала.
— Ну у нас же разговоры разговорные сейчас.
— Прекрати, — сажусь рядом с ним на скамейку, на которой удивительным образом оказалась мягкая подстилка. — А почему не ладил с папой? — так и тянет спросить, что с ними случилось, но вот незадача-не получается.
— Мне не нравилось его отношение к маме, ну и не только к ней, вообще много что в нем не нравилось.
— Олег… а как они… ну как ты попал в детдом?
— Их убили, — без каких-либо эмоций произносит Олег, снимая мясо с одного из шампуров. — Мне тогда только исполнилось пятнадцать, я был жуткий задира и гуляка и это не то, что ты сейчас подумала, — присаживаясь рядом со мной, спокойно произносит Самарский. — Постоянно сбегал из дома, за что получал люлей от отца. Но вот тогда мой очередной вечерне-ночной загул помог мне остаться живым и почти здоровым.
Вместо привычного ночного захода домой через забор, пришлось входить через главный вход под мигание скорой, ментов и прочей лабуды. Всех убили, родителей, охрану, даже маленькую комнатную собаку. Так что видишь, Вик, иногда полезно убегать из дома.
Смотрю в упор на снег под ногами, не решаясь взглянуть ему в глаза, и не могу понять врет или нет. И только лишь взглянув в его глаза-понимаю, что не врет. Он абсолютно серьезен.
Хочется много чего спросить, но я лишь глотаю холодный воздух губами, сильно сжимая ладони. Олег кладет свои теплые руки поверх моих ладоней, немного сжимает их, отдавая тепло, но быстро убирает их."
"— Чего-то мы оба забыли, — достает из кармана толстовки свои перчатки и подает мне. — Надевай. Пару минут и все будет готово.
Встает со скамейки и подходит к мангалу.
— А тебе не холодно в одной кофте?
— Нет. Я же около огня. Ты точно это хотела спросить?
— А можно еще что-то спросить? И тебя это совсем не напрягает? Так не бывает, — сама себе отвечаю я, вставая со скамейки.
— Ну спрашивай уже.
— А за что их убили? Тот, кто это сделал, их нашли?
— Ты понимаешь, что такое конец девяностых? Конечно, не самое начало, когда с легкостью убивали кого и где попало, но и не самое спокойное время. Дележку власти и денег никто не отменял. Мой отец был весьма известной фигурой и закончил свой путь тоже весьма громко. Жаль, что маму с собой захватил.
