— И даже знаю почему ты столько лет меня терпишь.
— Да неужели?! — наигранно удивляется он. — Слушай, ну вот сейчас ты чего грузишься? Почти все экзамены сдали, осталась несущественная фигня, лето почти в разгаре, чего тебе не имется?
Поднимаю голову на Колю и в очередной раз поражаюсь превратностям судьбы. Идиот, с которым у нас была обоюдная ненависть со школы-мой лучший друг. Друг, который поступил в этот же университет. Друг, который учится со мной в одной группе. Друг, который проводит со мной все свободное время.
Да уж, чушь, конечно, с учетом того, что никакой дружбой здесь и не пахнет с его стороны. Но вот в чем парадокс, я не спешу его отпустить. Знаю, чего он хочет и добивается, а не могу и все. Я эгоистка, которой нравится нравиться хоть кому-то.
— Так долго не думают даже идиоты. Давай я куда-нибудь нажму, чтобы ты перезагрузилась.
— А знаешь о чем я на самом деле думала пару минут назад?
— О том какой я классный? — улыбается лучезарной улыбкой Чернов. А ведь он симпатичный. Нет, не так. Его даже можно назвать красивым.
Чего ж не торкает-то?
— Нет. Но вообще о тебе я думала минуту назад. А до этого я думала о себе любимой.
— Что именно?
— Честно? — Чернов кивает и наклоняется через стол ближе ко мне. — Я думала о том, что у меня есть. Я так делаю всегда, когда смотрю на большое количество людей. Вот смотри, сиськи есть.
— Чьи? — недоуменно спрашивает Коля.
— Мои. Я не имела в виду, что надо смотреть на них сейчас. Я утверждаю, что грудь у меня есть. Я раньше думала, что беда в ней.
Точнее в ее отсутствие. Так нет же, объективно говоря, сиськи у меня выросли. Нормально выросли. Попа тоже есть. Ноги. Тут вообще все хорошо, длинные и стройные. Мужик на входе, как только мы вошли в кафе, на них облизывался, я точно видела. Дальше-лицо. Симпатичное. Не красавица, конечно, но с косметикой близко к ней. Да, плечи широковаты, но и тут можно скрыть этот недостаток нужным фасоном одежды. И что получается, Коля? Все есть. И ведь же сиськи есть, а счастья нет. Понимаешь?
— Понимаю, — Коля пересаживается ко мне на диван, садится рядом, касаясь меня своей ногой, кладет руку мне на плечо и прижимает к себе.
— У тебя ПМС.
— Ты идиот.
— А ты дура. Мы кажется, с этим уже разобрались. Только я тебя сто раз просил не называть меня так. Идиот-это крайняя степень олигофрении. Как-то нечестно, не находишь? Я-то тебя по легкому дурой кличу. Имей совесть, — поднимаю на него голову и вновь понимаю, что за этого идиота все же стоит поблагодарить судьбу.
