Ты же взрослый мужик, не проще ли поговорить? — это очень действенный способ на все времена, говорю сам себе, перебинтовывая руку Островского.
— Не проще. Пошла она на хрен, принцесса недоделанная. Зачем так туго забинтовывать? Ты хочешь, чтобы мне руку отрубили от недостатка кровообращения?
— Нет, она тебе еще понадобится. Так надо.
— Я надеюсь, у тебя есть что-нибудь выпить?
— Я не дам. Тебе нужно нормально выспаться и не садиться за руль. Постелю тебе в гостевой.
— Нет. Или ты пьешь со мной, или я ухожу.
А мой найденный в какой-нибудь подворотне труп будет на твоей совести.
— Все-таки ты придурок.
— Ага. И закуски какой-нибудь надо, а то я давно не ел, желудок сводит.
***
И ведь пришлось налить не одну рюмку, лучше пусть бухает здесь, чем реально на моей совести окажется его кончина. По меньшей мере я ему обязан. Можно и пьянку потерпеть.
— И все же, Самарский, у тебя ведь точно есть баба. И причем достаточно давно. Кто она? — вливая в себя очередную рюмку, допытывается Макс.
— На вопрос «кто она» ты что хочешь услышать? Ее имя, профессию, семейное положение? — откидываясь на кресло, с усмешкой интересуюсь я.
— Давай начнем с имени.
— Виктория, — не задумываясь отвечаю я.
— Она звалась Викторией… Вика! Черт, я ей три дня не звонил, где моя трубка?
— Какой же ты все-таки идиот, — нет, ну это просто немыслимо! И вправду контуженный… — Сейчас двенадцать ночи, она уже спит. Все, давай вставай, тебе надо проспаться, уже лыка не вяжешь, позорище.
— Я не хочу с тобой спать.
— Заткнись и шуруй в гостевую, — подталкиваю еле стоящего на ногах Островского в комнату. — Белье чистое. Хотя тебе лучше в грязное. Ложись, Максим, я не шучу и не дури. Проспись и на свежую голову, без подростковых замашек, реши свои насущные проблемы. Спи, — выхожу из спальни, оставляя дверь приоткрытой.
Выхожу в гостиную, где меня уже поджидает Вика.
— Подслушивать нехорошо.
— Знаешь, а я всегда знала, что Наташа стервозина. Как она могла бросить Макса?!"
"— Я вообще удивляюсь, как она так долго его терпела, думал это случится раньше.
А в тебе говорят сестринские чувства. Но ничего, помирятся, вот увидишь. Макс не стал бы нажираться просто так. Да он даже о деньгах забыл. Оклемается, поиграет в гордость, но в итоге сдастся. И никакая она не стервозина, прекрати нести чушь. Все, пойдем спать.
— В смысле спать?! Макс за стенкой. Как мы это утром ему объясним?
— Да элементарно, я тебе позвонил, и ты приехала.
