— Тогда чего не просыхаешь? Это перебор, Островский, понимаешь? Перебор.
— Понимаю, а поделать ничего не могу. Наташа ушла от меня первого января, оставив записку, пока я спал. Сука, записку! Представляешь? Записку!
— Ясно. А ты вместо того, чтобы лично сказать ей какая она сука, вливаешь в себя бухло и продолжаешь себя жалеть. Ну-ну, молодцы, два дебила-это сила, одна оставляет записку, гордо подняв голову, другой сопли наматывает на кулак.
— Я не понял, это ты сейчас на чьей стороне?
— Не на чьей. Но если она малолетняя дурочка, которой легко промыть мозги, то ты, дорогой мой, старше и вроде как должен быть умнее.
Поэтому я ни за кого, но объективным взглядом, могу сказать тебе, что она бы просто так не ушла, значит ты что-то сделал.
— Я? Объективный взгляд говоришь?! Да ты, сука, подкатывал к ней при каждой нашей встрече! А может она к тебе ушла, психологу недобитому, а Самарский?! У тебя ванная забита бабскими штуками, и шампунь! У нее точно был такой же шампунь. Ты… ты урод, — смотрю на него и мне к своему стыду становится смешно.
Вижу, что он на грани и понимаю, что хочет сделать, но даже не отмахиваюсь, когда он ударяет мне здоровой рукой в челюсть. Удар ощутимый, но не сильный. Видимо алкоголь берет свое. Мне становится дико смешно от происходящего. Я даже не защищаюсь, когда он снова на меня замахивается. В конце концов, удар я заслужил и пусть не совсем по этому поводу. — Чего ты ржешь, придурок?!
— Эко тебя приложило, — сажусь на бортик ванной и продолжаю смеяться.
— Ты удивишься, но эти шампуни продаются в каждом магазине, это не эксклюзив. Ты такой слепой придурок, Островский.
— И в чем же я слепой?
— Да во всем. Ладно, ты и так малость сейчас контуженный. Но когда придет время, и ты снова замахнёшься на меня, помни, что один удар я уже получил и сделай мне скидку на будущее.
— Ты тоже что ли бухой?
— Нет. Я трезв, присядь, забинтую тебе руку, а то и вправду заляпаешь мне пол. И остынь.
— Ты мне мстишь за Марину, верно? Хорошо, предположим Наташа не с тобой, но ведь ты точно к ней неровно дышишь.
Просто признайся.
— Нет. Я не мщу тебе за Марину, мне абсолютно на нее плевать, и я не имею никаких видов на твою Наташу. Хотя уже не твою. Все-таки я удивлен, что она ушла. Чем-то ты ее точно довел. Чем?
— Честно не знаю, сам думал, но не понимаю. У нас все было нормально. Новый год вместе встретили, у меня и мысли не было. Хотя… Нет, это все тоже чушь…
— Чушь, не чушь.
