И в моем случае это не метафора, – она кивнула на свои ноги, но я уже как десять минут на них залипал. – Вы можете подать на меня в суд, и я буду выплачивать долг со стипендии, потому что у меня нет денег, чтобы решать с вами на месте.
Вот сейчас мне понравилось. Четко по делу, не без иронии, но зато видно, что не тупая овца. И много исходных мне дала: учиться в университете, летала отдыхать (ноги приятно загорелые), живет, очевидно, где-то в пределах ТТК, семья обычная, что тоже мне подходило.
– Мерзнуть не придеться, Катя, – я открыл дверь своей машины в приглашающем жесте.
– И ждать долго тоже.
Она опасливо на меня покосилась, но, видимо, испуг демонстрировать не привыкла, поэтому в тачку села. Я уже вызывал ментов. Десять минут у нас есть.
В мягком свете салона Мальвина была еще красивее. Правильные, я бы сказал скульптурно вылепленные скулы, пухлые губки, но свои, не ботексные. Нос тонкий, аккуратный, подбородок маленький и острый, но украшение лица – глаза. Бархатно-черные, что поразительно контрастировало со светлыми волосами.
Катя блондинка, а эта херня на волосах, очевидно, скоро смоется. В моих руках оказалась очень редкая, юная красота. Приятно. Надеюсь, чутка попозже вообще крышесносно станет.
– Где учишься, Катя?
– В МГИМО, – достаточно сухо ответила. Не нравлюсь, что ли? Странно. Пищать должна как все прочие.
– Сама поступила?
– Сама.
– А отдыхала где?
– Группу крови, может, еще назвать? – приподняла тонкую бровь Мальвина.
– Ты со всеми такая дерзкая? Или только с теми, кому машины разбиваешь?
– Извини, просто ты мне не нравишься.
Опочки, откровенно, однако.
– Почему? – мне реально было очень интересно.
– Слишком самоуверенно и нагло ведешь себя. Машина понтовая, часы дорогие, полиция по щелчку приезжает, – она кивнула на мигалки, что сзади разрезали темноту. Быстро действительно. – Папенькин мажор?
Так, где моя плетка? Эту девочку срочно нужно от бдсм-ить. Я не успел ответить – офицер подошел. Пока протокол составили, подробно все описали, прошло еще минут тридцать, и это реально быстро.
Екатерина Румянцева должна благодарной быть, а она нос свой идеальный воротит. У меня, кстати, тоже нормальный, никакой не шнобель.
– Ты зачем это сделал?! – изумленно хлопала ресницами Мальвина, когда колымагу ее эвакуатор забрал вместе с ключами.
– Не бойся, ее по адресу доставят, и к тебе претензий не будет. Я разберусь.
– Кто просил тебя?! – совсем не дружелюбно воскликнула.
